Пламя ада - Кармен Мола

Сеньорита Бру плотнее запахнула халат, ее начало знобить от сквозняка.

26

Томасиньо не мог отвести взгляда от котла, в котором булькала густая смесь. Некоторые рабы окружали себя кучками земли, другие били в барабаны, монотонно читая заклинания. Ночь была полна тревожных предчувствий.

– Что мы здесь делаем? – спросил он с опаской.

– Мы будем свидетелями обряда, – объяснил Эмилиано.

– Но нам нельзя здесь находиться! Это запрещено.

Мауро велел ему замолчать. Появился Колдун, он нес большую корзину с палками, землей, камнями и костями, которые показались Томасиньо человеческими; были здесь и крысиные хвосты, панцири черепах, улитки, петушиные перья и завернутая в тряпку еще кровоточащая голова черной собаки. Несколько часов назад Мауро видел, как Колдун роется в мусоре возле барака.

– Зачем это класть в котел? Кости человеческие? – Томасиньо было трудно относиться к африканским обрядам отстраненно. Он считал, что они так же реальны, как и шествие Святой Компании.

– То, что ты называешь котлом, – это нганга, – пояснил Эмилиано. – И да, это человеческие кости, но мы никого не убивали. Кости взяли на кладбище, как и землю в тех кучках. Осталось добавить любую металлическую вещь, взятую у Бидаче. У нас есть пуля, достать ее было нелегко… Но самое важное – раздобыть кровь и напитать ею нгангу.

– Человеческую кровь?

– Да, галисиец. Но не твою, не волнуйся.

– И это причинит Бидаче какой-то вред?

– Может быть, но не сразу. Когда он умрет, тот, кто умер до него, – человек, чьи кости лежат в нганге, – будет вечно его преследовать. Его душа никогда не обретет покоя.

Барабаны зазвучали громче, сливаясь с боем, доносившимся с других сахарных заводов.

– Нам не следует здесь находиться. – Томасиньо оглядел рабов, чьи лица освещал огонь, пылающий под котлом.

– С нами ничего не случится. Разве вы не проводили обряд кеймада в деревне? Это то же самое. Вызов духов. Просто здесь его проводят немного иначе, – проговорил Мауро.

Он понимал, что не до конца убедил друга, но тот, завороженный происходящим, все же остался. Мауро не хотел говорить Томасиньо, что на эту ночь назначен побег. Эмилиано отказался ждать вестей от Леонор: ему хотелось как можно скорее сбежать с сахарного завода. Поэтому и было решено провести обряд Пало Майомбе: рабы собирались заманить сюда Бидаче и его помощников, расчистив тем самым путь к горе. Мауро был уверен, что Томасиньо сам на побег не решится, и собирался увести его с собой, вытащить из этого ада. Первая часть плана удалась: они подсыпали добытые Колдуном семена дурмана в питье охранникам, и те уже спали мертвецким сном.

К сидевшим вокруг костра вышел мужчина в одной набедренной повязке. Его глаза были завязаны платком. По бокам от него стояли два раба. Мужчина вошел в круг и встал напротив котла.

– Это Эусебио, вы его знаете. Он пройдет инициацию.

Рафаэль-Колдун, маэстро палеро или, как его еще называли, Тата Энкисе, начал читать заклинание, нанося ножом небольшие порезы на руках, предплечьях и груди Эусебио. Кровью, выступившей из ран, он смочил палку и опустил ее в котел, где уже находились остальные предметы, которые он принес.

– Все мы умрем, но по-разному. Смерть – это начало новой части пути. Готовьтесь к ней…

Присутствующие сопровождали слова Колдуна песнопениями, которые должны были очистить их души, если ночь побега, который все собравшиеся были готовы совершить, станет последней в их жизни.

К грохоту барабанов вдруг присоединился топот копыт и звук взводимых курков. Из темноты показался Бидаче. Мауро схватил Томасиньо за руку: нужно было покинуть круг и скрыться, пока другие завершают обряд. Рабы, согласившиеся стать участниками отвлекающего маневра, создадут достаточно шума, чтобы их собратьям по несчастью удалось бежать.

Однако они не учли жестокости и кровожадности управляющего. В темноте без предупреждения прозвучал выстрел, пуля попала Эусебио в грудь. Раб, который должен был очиститься, повалился в костер и закричал, когда на него опрокинулась нганга со всем содержимым – костями, головой собаки и прочим… Мауро успел заметить улыбку одного из главных помощников Бидаче – Рамиреса. Бидаче пришпорил лошадь, копыта застучали по земле.

Началась давка. Томасиньо побежал к горе, не осознавая, что это Мауро тянет его за собой. Они неслись с такой скоростью, будто за ними гнался демон. Сейчас или никогда! С десяток чернокожих рабов, участвовавших в обряде, разбежались, но большинству не удалось вырваться из западни, устроенной Бидаче.

Повсюду слышались звуки ударов, ржание лошадей, выстрелы и крики, эхом разносящиеся под луной. Мауро увидел, как упал бегущий за ними негр. Он слышал отчаянный плач Томасиньо, но не знал, стоит ли отпустить его: что, если парнишка не продолжит бежать, а замрет от испуга? Однако Мауро все-таки пришлось выпустить его руку: один из помощников Бидаче внезапно возник перед ними с револьвером в руке. Мауро сбил его с ног и обезоружил.

– Беги к горе! – закричал он Томасиньо, который остановился и широко раскрытыми глазами смотрел на схватку. Он ждал Мауро, как ребенок – отца.

Услышав окрик, Томасиньо рванул с места и выбежал с сахарного завода. Он бросился в море подсолнухов, отделявшее завод от горы. Мауро пытался избавиться от своего соперника. Помощник Бидаче вцепился ему в горло, но Мауро наносил ему удар за ударом, и тот наконец потерял сознание. В воздухе засвистели пули, Мауро бросился на землю. Он видел, как фигура Томасиньо уменьшалась, и уже представил, как она скроется в лесу, но этого не произошло. Томасиньо вдруг словно исчез, и Мауро бросился за ним, туда, где только что видел его. Томасиньо лежал ничком, на спине у него распускался кровавый цветок.

Мауро перевернул Томасиньо, попытался нащупать пульс, но тщетно. На губах мальчишки застыла улыбка, одной рукой он указывал в сторону леса, будто оттуда к нему приближалась Святая Компания.

– Давай, давай!

Руки Эмилиано заколотили Мауро по спине, заставляя выйти из оцепенения. Негр, петляя, помчался к первым деревьям у подножия горы, зовя Мауро за собой. Мауро опустил Томасиньо веки и побежал. За спиной раздавались крики и выстрелы – и он удивлялся, что стрелявшие все никак в него не попадут. Вскоре он достиг леса.

Святой Компании пришлось довольствоваться тем, что она уже получила.

27

Леонор еле сдерживала нетерпение, пока поезд, стуча колесами, мчался в сторону сахарного завода «Магнолия». Она ехала вместе с Кандидо и адвокатом Лойнасом, которого отправил с ними гражданский губернатор острова Хоакин дель Мансано. Благодаря