Пламя ада - Кармен Мола

настойчивости Леонор губернатор принял их утром. Заявив, что является сторонником отмены рабства, он в то же время признал, что этот вопрос находится в ведении Мадрида. Леонор поразила трезвость суждений этого человека. Она не разговаривала с ним после рождественского приема у него во дворце и с удивлением обнаружила, что, несмотря на россыпь наград на мундире, губернатор четко осознавал границы своих полномочий, особенно в том, что касалось существенных изменений ситуации на острове. В качестве примера губернатор привел закон, в поддержку которого сам выступал: дети рабынь с рождения должны быть свободными. По его мнению, это будет прогрессивным шагом для Испании, страны традиционалистов, которая не станет цивилизованной, пока не покончит с торговлей людьми.

Сама возможность того, что на сахарном заводе Боады находятся рабы-галисийцы, серьезно обеспокоила губернатора. Он был уверен, что подобная практика была искоренена еще во времена Фейхо де Сотомайора. Леонор знала – губернатор не поверил ей до конца, – но решила не показывать ему письмо Мауро. Она ограничилась рассказом о своем опыте, подкрепив его сведениями, полученными от Росаны, но имени рабыни не назвала. Несмотря на недостаточно убедительные доказательства, губернатор разрешил совершить официальный визит на сахарный завод «Магнолия», чтобы все прояснить. Лойнасу, адвокату Кандидо, было поручено составить отчет. Абсолютный дипломатический успех сеньоры Морелл, который разделил с ней и ее муж, хотя он первым усомнился в ее словах.

– Не уверен, что эта поездка принесет пользу. Я надеюсь, что все это большая ошибка. Не хочется верить, что Боада поощряет такое, – проговорил Кандидо.

– Как ты думаешь, губернатор возьмется за это дело, если мои слова подтвердятся?

– На этом острове интересы многих людей тесно переплетены, Леонор. Арсенио не только богат, он еще и водит дружбу со многими высокопоставленными лицами.

– Я наводил справки, – вмешался Лойнас. – Одна компания привозит галисийцев на Кубу под видом наемных поселенцев. Как только несчастные оказываются на острове, у них отбирают документы и требуют отработать деньги за проезд, питание и жилье… Об этом рассказывают некоторые домашние рабы в Гаване. С каждым днем долг «поселенцев» растет, и, несмотря на все их усилия, им никогда не удается выплатить его.

– Не могу поверить, что Арсенио Боада мог такое допустить, – сказал Кандидо. – Я просто в это не верю, Лойнас.

– Не знаю, не знаю… Однако не все зависит только от помещика. Многое находится в руках управляющего плантацией и надсмотрщиков. Арсенио мог не знать о том, что творится у него под носом.

«Что за человек Арсенио Боада?» – задавалась вопросом Леонор, когда плантатор с предельно серьезным выражением лица встретил их у своего сахарного завода. Его явно предупредили о визите.

Боада и не думал скрывать своего раздражения, будто его оскорбляло одно только подозрение. Куда делся тот Арсенио, с которым было так легко разговаривать и который старался держаться в стороне от бесконечных политических дискуссий? Арсенио, который так нежно относился к Амалии… Которого Леонор представляла весело проводящим вечера в Мадриде с артистами театра-буфф… Мужчина, который с тех пор, как они познакомились на корабле, как никто другой понимал ее страхи и сумел заставить Кандидо прекратить требовать от нее – актрисы и жены – больше, чем она могла дать? Человек, которого она считала другом, превратился в незнакомца, будто во время сеанса мадам Биссон в него вселился чей-то дух. Или это и был настоящий Боада?

Плантатор угрюмо приказал надсмотрщику в шляпе – испанцу по имени Бидаче с совершенно бандитской внешностью – выстроить всех работников во дворе сахарного завода.

Леонор помнила, что Арсенио обладал даром перевоплощения, которому позавидовал бы и хороший актер. В обществе других плантаторов он становился настоящим плантатором, но это было лишь притворством, а не его истинной натурой. Она даже завидовала ему, поскольку и сама бы не отказалась от такого таланта. Теперь у Леонор появилось ощущение, что настоящая личность, которую Боада так старательно скрывал под маской прогрессивного плантатора, вызвала бы у нее отвращение.

Боада властно отдавал приказы, не теряя при этом своего обычного спокойствия и вежливости. По тому, как работники торопились выполнять его указания, было ясно: они боялись наказания. Леонор знала, что Боада родился на полуострове, годами руководил этим и другими сахарными заводами и привык иметь дело с рабами, управляющими и помощниками.

Четверть часа спустя все работники выстроились перед сахарным заводом. Всего там собрались человек восемьдесят, в том числе двенадцать китайцев и трое галисийцев. В каждом из трех испанских лиц Леонор на долю секунды мерещились черты Мауро, но иллюзия быстро растаяла: Мауро среди них не оказалось. Неужели он по-прежнему в колодках?

– Как давно здесь галисийцы? – спросил Боада.

– Их наняли на сбор урожая. – Леонор уловила в голосе управляющего насмешливые нотки. – Это наемные поселенцы.

Бидаче смущенно пожал плечами, но вышло неубедительно. Управляющего задевал тон Арсенио, а еще больше то, что допрос происходил публично, во дворе сахарного завода, на глазах у всех рабов.

– Почему меня не поставили в известность? – продолжил Боада.

– Я не хотел вас беспокоить, сеньор, – ответил Бидаче.

– Здесь не все, – вдруг сказала Леонор.

– Почему ты так считаешь, дорогая? – мягко осведомился Кандидо.

– Здесь нет галисийца, который неделю назад был в колодках.

Боада подошел к Леонор.

– Хочешь сказать, что на моем заводе используют орудия пыток?

Леонор отметила, что он впервые обратился к ней на «ты», и это больше походило на угрозу, чем на доверительный тон.

– Арсенио, не пойми нас неправильно… – начал Кандидо.

– Я бы хотела заглянуть в сарай рядом с бараком. Возможно, там находятся колодки.

Леонор направилась в ту сторону, но Кандидо ее удержал, вытирая пот со лба носовым платком.

Глаза Бидаче пылали гневом. Он прочистил горло, прежде чем заговорить:

– Нет необходимости осматривать сарай. В нем только сельскохозяйственная утварь. Кроме того, у меня есть объяснение касательно пропавшего галисийца. Вчера с завода сбежали несколько рабов. Он был среди них.

– Почему вы не сообщили об этом раньше? – взорвался Боада. – Почему у меня на заводе вообще есть галисийцы, Бидаче?! Немедленно освободите их!

– Это не так просто, сеньор. Они подписали контракт и должны выполнить свою часть сделки, как и китайцы.

Лойнас шагнул вперед и показал бумагу, которую вручил ему губернатор.

– С этим проблем не будет. У меня с собой распоряжение губернатора. Галисийцы могут стать свободными, если пожелают. А те, кто согласится продолжить работу, подпишут новые контракты на достойных условиях. Положение африканских рабов и китайских поселенцев мы обсудим в ближайшие дни. Уверяю вас, и это уже дело моей чести, с физическими наказаниями будет покончено. Мы намерены сдержать данное губернатору слово и