Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

Я перевожу взор к потолку и стараюсь сосчитать от десяти до одного, чтобы не взорваться.

— Ну правда, Миш. Давай какое-то время не будем это афишировать. К тому же… вдруг все очень быстро закончится, и тогда это будет концом моей репутации.

— Ты хочешь это закончить? — в животе холодеет.

— Нет… Но… я реалистка. У тебя не бывает серьезных отношений. А то, что происходит со мной, — лишь влечение.

— А ты ловко за меня все решила, да? — чувствую себя так, будто меня очень ловко использовали, а теперь собираются послать. — И то, что отношения мне не нужны, и то, что с тобой я хотел лишь разок трахнуться? — встаю с кровати и прохожусь по комнате.

— Постой, Мик, ну разве это не так? Разве ты не собирался переспать со мной, несмотря ни на что? Тебя ведь и то, что я была в отношениях с твоим братом, не смущало. И с одной и той же девушкой ты максимум задерживался на сколько?

— А к нам с тобой это как относится? — оборачиваюсь и впиваюсь взглядом в ее синие глаза. — Ты не думала о том, что я с ними не встречался потому, что они меня не цепляли и я не хотел отношений?

— Хочешь сказать, что сейчас ты хочешь отношений? — усмехается, вызывая дикое желание стереть с ее губ эту противную ухмылку.

— Да, Ари! Неужели в это так сложно поверить?

Она распахивает глаза и смотрит на меня так, будто видит призрака.

— Более того, я хочу кричать на каждом углу о том, что ты моя!

— Но… — шумно втягивает она воздух. — Ты понимаешь, что если сделаешь так, то унизишь не только брата, но и меня?

— Честно? — мне плевать на чувства Вика. Но на ее… нет.

— Не надо, — поднимается она с кровати. — Просто давай пока повременим с громкими заявлениями, хорошо?

Обнимает меня за талию и целует в подбородок.

— Это временно, — говорит тихо, целуя в шею.

И я таю от ее нежности, готовый дать ей все, о чем она просит.

— Но потом ты станешь официально моей.

— Если ты все еще будешь этого хотеть… — собираюсь возмутиться, но Ари прикладывает палец к моим губам, — то я стану официально твоей девушкой. Ты, главное, не дави на меня, — тянется губами к моим.

Остается понять, где та грань, после которой начинается давление.

Глава 47

Ариана

— Ничего не хочешь мне рассказать? — мама ставит передо мной тарелку с гречкой, салат и бутерброд с форелью и авокадо.

— Нет, — поджимаю губы.

— Во сколько ты вчера вернулась? Я тебя до середины ночи ждала… звонила.

— Да, вот только не дождалась, — пожимаю плечами.

На самом деле в последний раз она мне звонила в двенадцать, а потом все… Конечно, зачем меня ждать, когда она наконец-то смогла дождаться в супружеской постели мужа. И у меня к маме не меньше вопросов.

Например, почему она позволяет с собой так обращаться?

Почему не просто ждет его от другой… или других, но и принимает обратно, будто ничего не происходит? Словно ждать его — это ее жизненная миссия. А мне противно от всего этого. И общаться с мамой, когда он дома, мне совсем не хочется.

— Это что… претензия? — спрашивает она возмущенно.

— Нет. Констатация, — наливаю в кружку кипяток и окунаю пакетик чая. Варить кофе теперь нет никакого настроя. Хотя я до утра лежала в постели, пребывая в какой-то эйфории от случившегося между мной и Миком.

Мне казалось, что под утро сердце точно выпрыгнет из груди, так отчаянно оно билось о ребра, пока я снова и снова прокручивала минувший вечер. В итоге я поспала совсем мало, но встала отдохнувшей и заряженной такой бешеной энергией, что готова свернуть горы, а все потому… что снова увижу его.

— Так где ты была, Ариана? — продолжает давить на меня мама.

— С парнем, — хочу прекратить этот допрос и побыть хоть какое-то время наедине со своими мыслями.

— С Виком? — слышу удивление в ее голосе. — Вы… кхм, — прокашливается. — Ты могла бы предупредить.

— Нет, не с Виком.

Ни к чему скрывать наше расставание.

— Как это не с ним? — чувствую на себе мамин взгляд.

Поднимаю на нее лицо и встречаюсь с удивленными глазами.

— Подожди… у вас же все серьезно, — она садится за стол, не отрывая от меня взора.

— Мы расстались, — выбрасываю пакетик и сажусь напротив.

— Но почему? Что случилось? Я думала, что у вас все серьезно.

— Все просто. Я… ничего не чувствую к нему.

Беру бутерброд и откусываю кусочек, совершенно не переживая из-за того, что подумает мама.

В конце концов, не ей меня судить.

— Но… Подожди, — мама вытягивается вверх, курсируя по моему лицу потерянным взором. — А с кем же ты была? Откуда он взялся, если ты встречалась…

— Мама, отвечаю сразу на все твои вопросы и надеюсь, что больше мы не вернемся к этой теме. Я увлеклась другим и поняла, что Вик мне просто приятен, не более. Это младший брат Виктора, и… так получилось, что у нас с ним взаимные чувства.

— Брат? — ее глаза раскрываются в ужасе. — Но как же можно?

— Мам, я все сказала. Я не прошу от тебя одобрения, но и нотации слушать не намерена. Так получилось, никто этого не планировал.

В кухне повисает тишина, и какое-то время я могу спокойно есть, думая о том, как можно скорее сбежать из дома. Потому что мать не сводит с меня осуждающего взора.

— Нельзя так, дочка…

— Мам, ну я же просила! — аппетит пропадает.

— Дай Бог, чтобы этот парень относился к тебе серьезно. Но… если он пренебрег отношениями с братом, то и с тобой отношения ценить не будет.

— Мама, — чуть ли не рычу. — Прошу, не сейчас, хорошо? Я счастлива, ясно? — смотрю в ее глаза. — Так счастлива, как думала, что не могу быть. Разве это не главное?

Мама отводит взгляд, нервно теребя пояс халата. В её глазах мелькает не просто осуждение, а что-то более глубокое и печальное — отражение её собственных разбитых иллюзий.

— Счастье, доченька, — говорит она тихо, почти беззвучно, — оно бывает такое... ослепляющее. И очень хрупкое. Особенно когда построено на чьей-то боли. Братья... Это не просто ссора из-за игрушки. Это семья. Трещина, которую ты туда внесла, может никогда не зарасти.

— Я ничего не вносила! — вырывается у меня, и голос звучит резче, чем я