Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

Он больше не усмехается и вообще кажется непривычно сосредоточенным. Больше никаких игр. Только та же голая, жадная напряженность, что скручивает органы в моем животе в узлы.

Он не говорит ни слова.

Просто смотрит. И этого взгляда достаточно, чтобы сердцебиение максимально ускорилось.

Мне тоже нечего сказать. Все слова остались там, за порогом. Все мысли сгорели.

Мик делает шаг. Еще один. Теперь он так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань моего худи. Чувствую его дыхание.

Он медленно поднимает руку, и его пальцы касаются моей щеки. Немного шершавые и слегка прохладные от бутылки. Я закрываю глаза, прижимаюсь к его ладони. Вздыхаю. И этот звук словно моя полная капитуляция.

— Ари, — мое имя из его уст звучит как предупреждение.

Дальше он ничего не говорит, и этого больше чем достаточно.

Мик притягивает меня к себе. Руки обвивают мою талию, прижимают так сильно, что кости ноют. Я вжимаюсь в него, цепляясь за его футболку, и тону в его запахе — кожи, парфюма и порока.

Он трется щекой о мою, оставляя на скуле поцелуй, и его губы находят мои.

Нежное скольжение губ, и наши языки сплетаются. Медленный поцелуй становится все глубже, все настойчивее и голоднее. Мик целует меня с той самой жадностью, отчаянной силой, что копилась все эти недели.

Я открываюсь ему, впускаю его вкус, его дыхание. Цепляюсь за него руками и позволяю себе раствориться в ощущениях, которые дарят его неистовые ласки и руки на моей спине. Я не слышу ни одной мысли. Только стук наших сердец, влажных поцелуев и шумного дыхания…

Глава 44

Плененная губами и руками Мика, я плыву куда-то, но даже не задаюсь вопросом, куда именно. Потому что мне просто нужно, чтобы он не останавливался. Хочу и дальше целовать его, ощущать то, как длинные пальцы забираются мне под одежду и кожа мгновенно покрывается мурашками.

— Ведьма, — шепчет он, целуя линию подбородка. — Заколдовала!

Зарывается пальцами в мои волосы, оттягивая их назад и обнажая шею, продолжая скользить губами и языком ниже.

У меня плывет сознание, потому что это самый чувственный момент, когда-либо прожитый мной.

Он тянет вверх край моего худи вместе с футболкой, оставляя меня лишь в спортивном топе. На секунду Мик отстраняется, окидывая меня пьяным взором.

— Охуенная! — произносит горячо и снова бросается ко мне, впиваясь мне в губы, опуская руки на бедра и сжимая ягодицы.

Я чувствую, как ширинка у него на джинсах топорщится и эрекция давит мне в живот.

Его руки без стеснения блуждают по моему телу, оставляя за собой россыпь мурашек. Я залезаю под его футболку, касаясь рельефного пресса, чувствуя, как под подушечками моих пальцев сокращаются твердые мышцы. Скольжу руками вверх, желая трогать его везде, куда смогу дотянуться, изучать, обладать. Словно понимая мое желание, Мик стягивает с себя одежду и, целуя мою шею, подталкивает меня к кровати.

Каждый его вдох, каждый удар сердца отдаются и во мне. Мои пальцы скользят по его спине, ощущая рельеф мышц под горячей кожей. Ноги упираются в кровать. Мик, придерживая меня и не давая рухнуть, осторожно опускается вместе со мной на постель.

Внутри меня все пылает. Кажется, будто под кожей раскаленные угли. Дыхание сбивается, когда он опускается поцелуями ниже.

— Давай от этого избавимся, — шепчет он, задирая мой топ и помогая мне приподняться, чтобы выкинуть его. — Да, так-то лучше.

Я зажмуриваюсь, сгорая от смущения и стыда, когда его губы смыкаются вокруг стянутого в острую вершинку соска, а рука сжимает вторую грудь.

Я распахиваю веки от интенсивности ощущений, от того, как прямо от сосков к чувствительному месту между ног тянутся электрические разряды, заставляя меня кусать губы в нетерпении.

— Какая ты красивая, — шепчет он, спускаясь еще ниже и целуя живот над поясом спортивных штанов, осторожно стягивая ненужную преграду.

Кровь грохочет в ушах. Все происходящее настолько безрассудно, что кажется нереальным. И тем не менее я позволяю этому происходить.

Сжимаю бедра, когда он встает на колени, спуская штаны.

— Ну же, сирена моя. Они мне мешают любить тебя, — целует бедра так, что я все равно расслабляюсь и позволяю закончить начатое. — Умница моя, — откидывает штаны в сторону и поднимается выше, нависая надо мной и снова отыскивая губы.

В ответ я целую его. Яростно, безрассудно, отдавая ему весь свой страх и показывая, насколько это влечение сильнее меня. Обнимаю его, глажу плечи и спину, поражаясь тому, насколько он горячий и сильный. Мои руки опускаются к его поясу, дрожащие пальцы нащупывают пряжку ремня. Мик прерывает поцелуй и смотрит на меня. В его осоловелых глазах застывает вопрос.

— Да, — шепчу я, сама не зная, отвечаю ли на его безмолвный посыл или даю команду себе. — Да. Сними их.

Гордеев снова встает на колени между моих ног, скользя горящим взглядом по моему практически обнаженному телу. Я инстинктивно хочу прикрыться, но перебарываю этот порыв, позволяя пламени в его взоре разгореться сильнее.

Ремень со звонким щелчком расстегивается. Внезапно для самой себя я сажусь, помогая ему разделаться с пуговицей, потому что не в силах терпеть его отсутствие так долго. Между ног уже давно мокро и липко. Как только мои пальцы сталкиваются с его, он убирает свои руки, позволяя мне разобраться с этой проблемой, а сам целует меня, снова, пьяняще. Так, что я даже забываю о своем задании.

Но когда длинные пальцы накрывают мой лобок, то заканчиваю с ширинкой. Мик обхватывает мое запястье и накрывает свою эрекцию, торчащую из-под приспущенных боксеров.

Я замираю, почувствовав нежную обнаженную кожу.

— Сожми его, — шепчет Гордеев мне в губы, отодвигая второй рукой трусики в сторону и касаясь клитора. — Блядь! Какая ты мокрая, — вылизывает мой рот.

А я, словно под гипнозом, сжимаю пальцы вокруг его внушительной эрекции, сплетаясь с его языком, обмениваясь с ним запахом и вкусом. Мик двигает моей рукой по своему стволу, показывая, каким должно быть нажатие, и, только когда я улавливаю ритм, убирает свою руку, перемещая ее на грудь.

То, что происходит, похоже на безумие. Он массирует мой клитор так, что я начинаю стонать ему в рот, порой даже забывая двигать по его эрекции. А то, что вытворяют наши рты, — это что-то нецензурное. Слишком пошлое и развратное. Потому что он трахает мой рот языком, а я в ответ сосу его, имитируя оральный секс.

И лишь когда я сжимаюсь