Бывшие. Притворись моей женой - Татьяна Катаева

Но я не могу его остановить. Нет на это ни сил, ни возможности, ни желания. Потому что табун мурашек уже по всему моему телу. А внизу живота разгорелось пламя. Я уже и забыла, как это приятно — когда к тебе касаются. Я забыла, как это волнительно и прекрасно. И даже несмотря на то, что первый мой раз оставил глубокий след и рану в моих воспоминаниях, я хочу разорвать этот тугой узел внизу живота.

Вторая его рука тянется к джинсам. Пальцы быстро растёгивают пуговицу и ширинку... Мне это время даётся чтобы подумать. Я могу его остановить. Могу потребовать прекратить эту игру, в которой нет победителей. В частности, когда ты уверена, что проиграешь. Ведь всегда тот, кто любит, выходит из игры проигравшим. Но я не хочу. Мне так хорошо. Впервые за долгое время тело реагирует хоть на что-то. Два года прошло. Оно забыло, как это. Оно хочет...

А ты, Настя? Хочешь?

Я кусаю нижнюю губу и сильно зажмуриваю глаза. Потому что точно знаю, что он хочет. Это чувствуется в его касаниях, его дыхании... И стояке, который всё сильнее вжимается в меня.

Он мог бы стащить с меня джинсы с трусами и, прогнув в спине, взять как продажную шлюху. Я знаю, какой он может быть в гневе. Но также знаю, какой он может быть нежный и страстный. Я помню свой первый оргазм...

— Ах...

Его пальцы касаются резинки трусов и ныряют туда вниз. Где всё так же течёт и пульсирует моё желание. Я не готовилась к близости и уж точно даже подумать не могла, что она между нами будет. Поэтому там вовсе не гладко, как сейчас в моде — выбрито под ноль. Как и два года назад, там мягкий пушок в виде «блядской» дорожки. Именно так её называет моя лучшая подруга. Говорит, что такую оставляют только порноактрисы для секса на камеру. Я на неё вовсе не обижаюсь. Она у меня прямолинейная и говорит, что думает. Да и во благо для меня, она раздавала советы. Начитается их в каком-то паблике, а потом умничает. Хотя сама ещё девственница.

— Ах...

Его пальцы доходят до самой заветной точки. Губы вжимаются в шею и легонько покусывают её. Вторая рука теребит мой сосок. Вот ряд действий, который нужно сделать, чтобы довести меня до оргазма. Потому что я уже на грани.

Когда он проникает в меня и начинает двигаться, я слышу постыдные хлюпающие звуки. Но мне нет дела до них. Потому что я уже в преддверии полёта. Голова запрокидывается вверх, и я вжимаюсь в его грудь затылком. На секунду открываю глаза... Ох, это ошибка. Потому что я вижу его. Они затуманены. Внизу такой пожар, что я ещё больше воспламеняюсь. И тогда он накрывает мои губы своими. Язык разрывает мой рот, то и дело имитируя половой акт. А пальцы... Они двигаются. Двигаются. Двигаются.

— Настя, скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул... Скажи это, — молит он где-то в области моих губ.

Пальцы двигаются активнее, и я... Я хочу. Да, я безумно хочу, чтобы он вошёл в меня. Хочу снова почувствовать тяжесть его тела. Даже вкус хочу почувствовать. Он был груб со мной. Даже жесток. Но всё стёрлось на фоне наслаждения. Даже боль первого раза притупилась. Или же это я всё стёрла, потому что оправдывала каждый раз его в своей голове.

— Не хочуууу, — вырывается из моих уст вместе с криком от разрывающего меня оргазма. — Не хочу трахаться!!! — ещё раз кричу.

Потому что я хочу заниматься любовью. Да, с ним. Да, несмотря ни на что. Ни на боль предательства. Ни на нож в спину. Ни даже на то, что я продаюсь ему, а он покупает.

Но я хочу заниматься любовью. А трахается он пусть со своими шлюхами.

Глава 35. Назар

Как же меня рвёт изнутри. Это двоякое чувство ставит меня на возвышенность и в тот же миг спускает вниз головой. Вот оно, то чего я так ждал. О чём бредил более двух лет. Чего хотел и желал больше всего в жизни. Пусть и не признавался в этом, даже самому себе.

Считал её продажной тварью, а сам волком выл. Говорят, чем шире улыбка, тем глубже рана внутри. Ох, моя была на все тридцать два. Клоуны против меня выглядят бледными и скучными.

Я веселился, отрывался, трахался, как секс-машина, у которой заглохнет мотор, если я остановлюсь. И я не останавливался. Брал всё, что предлагали. У проститутки меньше клиентов, чем у меня было баб за эти два чёртовых года.

А всё из-за неё. Незабудки, которая не просто втоптала меня в грязь лицом, она ещё и прошлась по сердцу острым лезвием. Невинный взгляд, румяные щёки... Это вовсе не показатель чистоты и непорочности. Тогда меня обвели вокруг пальца как лоха.

Сейчас же... Она изменилась. Во взгляде больше уверенности. Она не опускает глаза, смотрит так, что рёбра взглядом ломает. А нутро... Ох, выворачивает наизнанку меня от её взгляда. А ещё — это чёртово чувство необходимости. Нужна мне. Блядь, да я гордость свою скормил псам, только чтобы рядом с ней оказаться. Чтобы была возможность хотя бы касаться.

Степанов план подкинул, а я сразу же загорелся. Это же возможность быть рядом. Просто дышать одним воздухом. Потому что с того самого момента, как я коснулся её в кафе, понял, что задыхаюсь без неё. И как вообще эти чёртовы два года я жил?

Трубы горят, нервы сдают, сердце в тисках и только кулаки мои в боевой готовности. Сколько соперников уложил с момента как Настя согласилась играть по моим правилам? Ответ очевиден — всех. Каждую ночь еду в закрытый клуб и принимаю участие в боях без правил. Ох, знал бы Лучано чем я тайком тут занимаюсь, сам бы мне всадил в морду кулаком. Он хоть мужик в возрасте, но удар не слабее моего.

Он сразу просёк неладное, когда я перестал выходить на связь вовремя тренировок. Я отнекивался плохой связью, севшим телефоном, температурой... Ой, да что я ему только не нёс. Сам же попросту не ходил на тренировки. Просто... На тренировке нужно выкладываться на все сто. Быть сосредоточенным и мыслями присутствовать в зале. А я? А я был с ней. Телом, душой, мыслями.

Вот и приехал тренер проверять, чем я тут занимаюсь. Встретил нас на том благотворительном ужине и сразу всё