Бывшие. Притворись моей женой - Татьяна Катаева

— Да, — отвечает он регистратору и улыбается. Две буквы, и я снова чувствую себя Золушкой, которая попала на бал к принцу. Вот только не стоит забывать, что карета Золушки к двенадцати превращается в тыкву.

— А вы, Анастасия...

Его руки сжимают мои сильнее. Во взгляде замешательство и... Боже, у меня галлюцинации. Потому что это не может быть правдой. Он не может на меня смотреть также, как когда-то. Но он смотрит... С нежностью, теплом и любовью. Той, что много лет назад покорила меня.

Бедная Настя, будучи ещё ребёнком, отдала своё сердце жуткому драчуну и хулигану Дёме. Парню со двора, с которым единожды провела лето у бабушки. А годы спустя она отдала ему своё сердце и невинность.

И вот прошло ещё два года. У меня уже ничего нет. Что он хочет ещё забрать? Жизнь? Ведь это единственное, что у меня осталось. И дочь... Которую я ему не отдам.

— Согласна, — отвечаю уверенно. Я сыграю для тебя, да так, что ты и не поймёшь ничего. Я спрячу дочь от тебя.

Его руки поднимают мою фату, глаза жадно опускаются вниз и смотрят на губы. Но он не спешит целовать. Тянет время. А у меня сердце разрывается на части. От взгляда его. От жажды, которую я вижу в нём.

— Теперь ты моя Незабудка. И лучше тебе с этим смириться, потому что играть по-крупному — это прожить всё по-настоящему, — говорит тихо, но таким голосом... Мамочки, что он имеет в виду? — Ты моя! И теперь это навсегда!

Что?

Хочу возмутиться я, но даже рот не успеваю открыть. Потому что одна рука ложится мне на талию, а вторая — на затылок. Он налетает на мои губы и, как одержимый, целует.

Ой, мамочки, на что я согласилась? Кажется, это контракт на рабство.

Глава 37. Анастасия

Я не помню, как закончилась церемония. Всё было, как в снежном шаре, который кто-то трясёт до потери сознания: хлопки фотоаппаратов, свет, голоса. В голове — только гул и ощущение, что воздух вокруг вязнет, как патока.

Незнакомые люди подходили и поздравляли. Пожимали руки, обнимали. Я не привыкла к такому вниманию, но старалась выглядеть достойно. Не как серая мышка. А как жена популярного боксёра. Назар же и вовсе был скалой. Такой уверенный, позитивный. Он отвечал гостям с улыбкой, то и дело поглядывая в мою сторону.

Первое испытание началось, когда подошли его родители поздравлять. Отчима я не знала, а вот маму в детстве несколько раз видела. Мне стало настолько неловко и стыдно, что пришлось сжать руки в кулаки, дабы скрыть неподвластную мне дрожь.

— Настенька, добро пожаловать в семью, родная, — говорит мне Татьяна Михайловна и прижимает к себе так искренне, что я теряю контроль над эмоциями. В глазах собираются слёзы. Одно дело — врать тысячам незнакомцев, и другое дело — близким Назара. — Эй, ты чего растрогалась? Не переживай ты так, — поправляет она края моей фаты и улыбается.

— Извините, — опускаю я глаза.

— Никаких извинений. Я тоже была невестой. Причём дважды, — смеётся она.

Мама Назара — очень красивая женщина, да и совсем молодая. На ней шикарный брючный костюм бордового цвета. Волосы собраны в высокую причёску. Макияж. Маникюр. Они с моей мамой одного возраста. Вот только мою маму жизнь потаскала знатно. Татьяна Михайловна же бросила своего первого мужа, который любил прикладываться к стакану, и вышла замуж за итальянца, который не просто забрал её к себе, а и сына воспитал как родного. Хотя меня тоже воспитывал отчим, который заменил отца. Он тоже много трудится и заботится о нас. Просто не у всех есть шанс стать богатыми. У кого-то ума для этого не хватает. У кого-то — силы духа. А кого-то — возможности.

— Mia bella. Congratulazioni, — обнимает меня Викторио, отчим Назара. Я не знаю итальянский, но понимаю, что он поздравляет меня. — Ты очень красивая. Береги её, Назар, а то уведут такую красотку и глазом не успеешь моргнуть.

— Спасибо, отец. Пусть только посмеют забрать. Убью, — слишком серьёзно говорит он. А я ещё больше краснею. Ведь он имеет в виду моего выдуманного парня.

Эй, с другой стороны, он ведь не знает, что он не настоящий. Ты смотри, раскомандовался мне тут.

Как только родители отходят, мы наконец-то остаёмся одни. Это ненадолго, ведь дальше банкет, ресторан и куча всего, что явно лишит меня сил. Но выбора у меня нет. Всё ради дочери и теперь моей мамы.

Я сняла им квартиру прямо в центре. Денег более чем достаточно сейчас. А ещё вызвала отчима, чтобы помогал маме. Ей одной тяжело. Я неблагодарная дочь оставила её со своей дочерью в такое тяжёлое время для нашей семьи. И мама уже начинает задавать вопросы. Конечно, она имеет на это право. И я пообещала ей всё рассказать. Но чуть позже. Попросила просто довериться и оберегать мою дочь.

Когда мы остаёмся вдвоём, он сжимает мою руку сильнее, чем нужно. Вроде бы мягко, а будто невидимая сталь обхватила запястье.

— Ты прекрасно выглядела, — говорит Назар, а глаза его не улыбаются, хотя губы растянуты в идеальную фотографическую улыбку. — Играешь отлично.

Я делаю глубокий вдох, чтобы не дрогнуть.

— Я отлично играю. А вот ты перегибаешь, — злюсь на него. И пусть парень у меня ненастоящий, он должен считаться с моим решением. — Я не твоя собственность. У меня отношения за этими стенами.

Он наклоняется ближе, его тёплое дыхание щекочет шею. Я вздрагиваю от его голоса.

— Проблема в том, что моя жена не будет ходить налево. Понимаешь? Мы играем по-настоящему до последнего.

Его пальцы касаются моего плеча и плавно скользят по шее. Он не шутит сейчас. Меня пробирает дрожь.

— Но мы так не договаривались, — в надежде на его благоразумие говорю я.

— Что ж, я передумал. Так бывает, дорогая жена.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что у нас сегодня брачная ночь. Надеюсь, ты помнишь об этом?

— Но ты же говорил, что не будешь брать моё тело за деньги.

— А я и не за деньги. Перевод был за свадьбу. А всё, что после свадьбы, это уже по-настоящему.

— Я... Ты... — хочу возмутиться я, но не успеваю. Он обхватывает моё лицо своими большими руками и смотрит прямо в глаза. Долго. Мучительно. Гипнотизируя.

— Я люблю тебя, Настя. И это давно не игра, — и жадно впивается в губы.