Бывшие. Притворись моей женой - Татьяна Катаева

Глава 38. Анастасия

Уже третий час мы находимся в ресторане, а я никак не могу прийти в себя.

Три грёбаных слова лишили меня не просто дара речи — с этим я бы ещё справилась. Сидела бы себе тихо, смотрела в тарелку, делала вид, что занята десертом. Да хоть бы наблюдала за богатыми занудами, как они жуют, смеются, пялятся на меня — плевать. Но нет. Назар Демченко умудрился превратить этот вечер в пытку.

"Я люблю тебя, Настя. И это давно не игра."

Что это было? Шутка? Хитрый ход? Он играет ещё сильнее, чем я думала? Ради чего?

Я уже не могу отделить правду от лжи. Всё слишком перепутано. Особенно во мне.

"Не ведись, Настя. Ты уже раз купилась на сладкие речи и его глаза. На эти руки, которые умеют держать так, что забываешь, как дышать. На губы, которые всё ещё помнишь…"

— Горько! Горько! — толпа вырывает меня из мыслей.

Чёрт. Эти крики, смех, звон бокалов.

Я чувствую его руку на талии, горячую, уверенную. Назар встаёт и легко поднимает меня вместе с собой.

Ну сколько можно целоваться? Это уже раз десятый они кричат. Разве "горько" это не для деревенских свадеб? Мы же среди богачей и элиты, так почему они ведут себя так, словно это их выпустили из цирка.

Но потом его губы накрывают мои. И всё.

Мир рушится в одно мгновение.

Поцелуй жадный, властный, словно он хочет доказать всем вокруг, что я его. Но ещё сильнее — доказать это мне. Он сжимает мою талию, прижимает ближе, и у меня перехватывает дыхание.

Я чувствую, как внизу живота снова разгорается тот самый пожар. Такой же, как тогда, на кухне. Чёртов оргазм, который перевернул всё. С тех пор моё тело живёт отдельно от головы. Голова ненавидит его. А тело… Тело мечтает.

Его губы двигаются по моим медленно, а потом глубже, настойчивее. У меня кружится голова, я хватаюсь за его пиджак, чтобы не упасть. Сердце колотится так громко, что я уверена — он слышит.

"Не думай. Не чувствуй. Это игра." — твержу я себе.

Но губы горят. Руки помнят его прикосновения.

И, Господи, я хочу этого снова.

— Горько! — орёт кто-то за спиной, но я уже не слышу.

Потому что для меня этот поцелуй — не для публики.

Он настоящий. И от этого страшно.

— Молодые, приглашаем вас на первый танец! — голос ведущего разносится по залу. Я сначала не сразу понимаю, что он сказал, но когда доходит до меня, я подскакиваю, как ужаленная.

Танец? Он ничего не говорил об этом. Да он о многом, честно говоря, смолчал. О своих родителях на свадьбе. О бабушке, которая меня так искренне и крепко обнимала, что у груди трещало сердце. Мне было жутко стыдно перед ними за разыгранный спектакль. Как нам все желали детишек поскорее, забывая, что мы вовсе молодые. Но я не из-за этого всего расстроилась. Я вспомнила свою дочь. Она уже есть. И мне тогда было всего девятнадцать.

У меня внутри всё сжимается. Каждый шар сомнений и нервов накладывается один на один, и я уже как граната, у которой вот-вот вытянут чеку.

Я не готовилась к танцам! Я даже шагов никаких не знаю. Все эти па, повороты, движения — не про меня. Сейчас я выставлю себя полной дурой перед всей этой толпой.

— Назар… — шепчу я, хватая его за руку. — Я не умею. Я буду выглядеть глупо…

Он чуть наклоняется ко мне, так близко, что его дыхание касается мочки уха. От этого меня прошибает дрожь.

— Просто доверься мне, — говорит низко, слишком интимно, слишком трепетно. — Расслабься, Незабудка. Я поведу.

Боже. Как он это сказал…

Словно мы здесь одни. Словно эти люди пустое место. А я и он... Вот что имеет значение.

Свет в зале приглушается, вспыхивают сотни маленьких огоньков, похожих на звёзды. По полу стелется густой белый дым, будто мы на облаках. Всё внимание гостей приковано к нам.

Я оглядываюсь и не верю своим глазам. Такое я видела только в кино или в пабликах популярных блогеров, где свадьбы стоят миллионы. Всё вокруг сияет и переливается. Сказка. Настоящая, как из детских грёз.

И я в ней — главная героиня.

Назар берёт меня за талию, вторую руку подаёт мне уверенно, крепко. И я позволяю себе вдохнуть глубже. Может, он и прав… Может, стоит просто довериться и не думать.

Музыка начинает играть. Нежная, плавная, такая, что сердце замирает. Мы делаем первый шаг, второй… И, к моему удивлению, я не спотыкаюсь. Он ведёт меня так легко, будто мы репетировали целую вечность. Я поднимаю взгляд — и встречаюсь с его глазами.

И всё исчезает.

Толпа, шёпот, взгляды, богатая публика — всё тонет в дыму.

Есть только он. И я.

Я не знаю, как он это делает. Но рядом с ним даже я — та самая «деревенская девчонка» — превращаюсь в Золушку.

Музыка становится чуть быстрее, и Назар вдруг крепче прижимает меня к себе. Его ладони ложатся на мою талию обеими руками, и я понимаю, что он собирается что-то сделать.

— Назар… — шепчу я, но слова тонут в звуках мелодии.

Он подхватывает меня так неожиданно, что я вскрикиваю. Моё тело оказывается в воздухе, а зал взрывается аплодисментами. Я лечу — в его руках, как лёгкое перышко.

Но я ведь знаю, что я не пушинка. Пятьдесят пять килограммов — это немало. А он держит меня так, словно я ничего не вешу. Кружит, поднимая всё выше, и я чувствую, как у меня захватывает дыхание.

Боже… Какая же у него сила. Какое безумное ощущение — полностью отдаться в чужие руки и понять, что ты под надёжной опорой.

Я забываю про публику, про свои страхи и про всё, что мучает меня последние дни. Есть только этот вихрь — он и я. А потом он так же резко опускает меня на ноги. Я пытаюсь удержаться, но пол плывёт под ногами, голова кружится, мир становится зыбким.

Я хватаю воздух ртом, но не успеваю сделать вдох. Назар нагибается и жадно впивается в мои губы.

Так жёстко. Так властно. Словно лишает меня кислорода нарочно. Я чувствую, как его пальцы сжимают мою талию, не оставляя ни малейшего шанса отстраниться.

И я сдаюсь.

Просто тону в этом поцелуе.

В этих губах, которые так ненавижу и так жажду.

У публики взрыв восторгов — крики, аплодисменты, свист. Но