Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина

— Я не вру! Я просто… не всё говорю.

— В чём разница?

— В том, что я никого не предаю! Никуда не ухожу! Остаюсь с тобой!

— Из жалости?

— Из… привязанности.

Привязанность. Красивое слово для обозначения привычки.

— Ольг, а что писал Виктор? Честно скажи.

Она достаёт телефон, смотрит на экран. Долго молчит.

— Он предлагает… уехать. Вместе. С детьми.

— Куда уехать?

— В другой город. Он там работу нашёл. Хорошую работу.

— И ты что ответила?

— Ничего не ответила.

— А что думаешь?

— Думаю… думаю, что устала от этого всего.

— От чего этого?

— От подозрений. От ревности. От необходимости постоянно выбирать между вами.

— Никто не заставляет выбирать. Ты сама создаёшь ситуацию выбора.

— Я не создаю! Ситуация создалась сама!

— Потому что ты изменяешь мне с ним!

— А ты живёшь прошлым! Завидуешь бывшей жене! Не можешь забыть то, что было!

Попал в точку. И больно, потому что правда.

— Может, ты права, — говорю тихо. — Может, нам действительно не по пути.

— Может, и не по пути.

— Тогда зачем мучаемся?

— Из-за детей. Они привыкли к тебе.

— А ты?

— А я… я не знаю, к чему я привыкла.

Сажусь рядом с ней, беру за руку. Она не отдёргивает, но и не отвечает на прикосновение.

— Ольг, скажи честно — ты хочешь уехать с ним?

— Хочу перестать разрываться между вами.

— Это не ответ на вопрос.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

За окном совсем стемнело. Весенний день закончился, принёся не обновление, а разочарование. Утром мы проснулись семьёй, а вечером сидим как чужие люди.

Телефон Ольги вибрирует снова. Она смотрит на экран, читает сообщение. Лицо становится задумчивым.

— Что теперь пишет?

— Говорит, что любит. И что место для работы ждать не будет.

— То есть нужно решать быстро?

— Получается, что так.

— И что решишь?

— Не знаю, Лёша. Честно не знаю.

Встаю из-за стола, иду к окну. На улице тает снег, бегут ручьи. Весна — время обновления. Но иногда обновление означает разрушение старого.

Звонок Марины сегодня показал мне, что можно быть счастливым после развода. Можно найти себя, найти того, кто подходит именно тебе. Можно не цепляться за прошлое, а строить будущее.

А я цепляюсь. За женщину, которая не может выбрать между мной и другим. За семью, которая существует только потому, что мы боимся что-то менять.

— Ольг, — говорю, не оборачиваясь, — а если бы не было детей? Что бы ты выбрала?

— Если бы не было детей, я бы давно ушла, — отвечает честно.

— К нему?

— От тебя. К кому — это уже детали.

Разворачиваюсь, смотрю на неё.

— Почему от меня?

— Потому что с тобой я не чувствую себя женщиной. Чувствую себя… функцией. Хозяйкой дома. Матерью детей. Но не женщиной.

— А с ним чувствуешь?

— С ним чувствую, что я нужна. Не как домработница, а как женщина.

— Я тоже думал, что ты мне нужна как женщина.

— Нет, Лёша. Я тебе нужна как доказательство того, что ты можешь начать заново. Как способ забыть прошлое.

Опять в точку. И опять больно.

Телефон вибрирует третий раз. Ольга даже не смотрит на экран.

— Не будешь отвечать?

— Не буду.

— Почему?

— Потому что не знаю, что ответить.

— А если подумаешь?

— Если подумаю… наверное, отвечу «да».

Садится на стул, прячет лицо в ладони.

— Лёша, я не хотела, чтобы так получилось. Правда не хотела.

— Знаю.

— Я хотела, чтобы мы были счастливы.

— И я хотел.

— Но не получилось.

— Не получилось.

— И что теперь?

— Теперь… наверное, нужно честно признать то, что есть.

— А что есть?

— Есть два человека, которые пытались построить семью, но не смогли. Не потому, что плохие. Просто не подошли друг другу.

Ольга поднимает голову, смотрит на меня. Глаза красные от слёз, которые она старается сдержать.

— Лёш, я уйду к нему. Но не сейчас. Нужно подготовить детей.

— Понятно.

— Ты не злишься?

— Злюсь. Но понимаю.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что пытался. За то, что почти два года был нашим отцом. За то, что не держишь силой.

Обнимаю её. Последний раз обнимаю как женщину, которую любил. Завтра она станет матерью детей, которым нужно объяснить, почему папа Лёша не будет больше с ними жить.

За окном тает снег. В доме ничего не рушится с грохотом — просто решение, которое мы месяцами откладывали, наконец произнесено.

Глава 24

Июльское пекло бьёт по асфальту, воздух дрожит от жары. В больнице духота невыносимая — старые кондиционеры не справляются, а открытые окна не помогают. Пациенты приходят вялые, измученные зноем. Даже алкоголики жалуются на жажду вместо того, чтобы просить рецепт.

Уже четыре месяца живём в каком-то подвешенном состоянии. После весеннего разговора Ольга ведёт себя отстранённо, но не уходит. Говорит — ждёт подходящего момента, чтобы не травмировать детей. А может, просто не решается сделать окончательный шаг.

Виктор звонит ей каждый день. Я знаю по её лицу: когда телефон вибрирует, она краснеет, отворачивается, уходит в другую комнату. Детям объясняет: «Дела по работе». Какие дела, если сегодня у неё нет смены?

Пытаюсь не думать об этом, погружаюсь в работу. Беру дополнительные смены, езжу на вызовы. Дома становлюсь чужим — ем, сплю, ухожу снова. Дети скучают, Алёшка спрашивает: «Папа, почему ты не играешь с нами?» А что ответить? Что их мама готовится уйти к другому мужчине, а я не знаю, как это пережить?

— Алексей Петрович, — окликает Татьяна Петрова, заходя в кабинет с папкой карт. — У вас такой вид… Не заболели?

— Нет, просто жарко.

— Жарко всем, а выглядите только вы, как будто температура под сорок.

Она права. Чувствую себя больным, хотя градусник показывает норму. Болезнь другая — от неопределённости, от ожидания, когда же упадёт топор.

— Татьяна Ивановна, а как вы пережили развод? — спрашиваю внезапно.

Она останавливается, удивлённо смотрит на меня.

— А зачем вам это знать?

— Просто… может, пригодится.

— Пережила честно. Не цеплялась за то, что умерло. Больно было, но отпустила.

— А если бы были дети?

— Дети у нас были. Сын остался с отцом — так лучше было для мальчика.

— И не жалеете?

— О разводе? Ни дня не жалею. О том, что сын далеко — каждый день жалею.

Телефон звонит — спасает от неловкого разговора. Смотрю на экран: Сергей Сергеевич. Брат Марины обычно звонит редко и по делу.

— Сергей, привет.

— Лёха, ты где сейчас?

— В больнице. А что случилось?

— Твою видел. С тем дальнобойщиком. В кафе на трассе сидят, обнимаются.

В животе становится пусто, ладони мгновенно намокают, хотя