Похищение с огоньком - Айская

— Очень улыбаться, очень симпатично, самый лучший в Анталья, — мастер как-то странно хмыкнула и опять посмотрела на Фархада в окно. — Твоя платить. Карта давать. — когда Василиса расплатилась, девушка сказала. — Твой «труп» заждался. Иди, делфин-ханым.

Тем временем у заправки разговор между братьями набирал обороты.

— Ты хоть соображаешь, что наделал?! Зачем ты вывалил ей всю грязь про моё прошлое? Ты подставил её под удар, Онур! Она не должна была знать подробностей!

Онур вздохнул:

— Так стоп…. Давай ты не будешь меня в этом винить, хорошо? Она меня попросила рассказать, что у тебя за тёмное прошлое было, значит ты ей сам что-то говорил, да?

Фархад провёл руками по своим волосам, взглянув на небо:

— Да, я сам сказал ей ровно столько, сколько нужно! — Фархад ударил кулаком по крыше машины и металл жалобно звякнул. — Я сказал, что у меня есть прошлое, от которого я хочу её защитить! Защитить, понимаешь?! А не давать ей повод копаться в моих грехах!

Онур замолчал, глядя на брата с нарастающей тревогой. Его голос дрогнул:

— И что ты теперь будешь делать? Фархад, ты пошёл против воли отца. Ты же знаешь его: он сдаст тебя полиции, брат. Он просто отдаст тебя им за то убийство... Ты сгниешь в тюрьме, а и он пальцем не пошевелит!

Фархад на мгновение замолчал, глядя на тату-салон. На его лице отразилась тень старой боли. Через стекло он видел, как Василиса что-то говорит мастеру, периодически оборачиваясь в его сторону и улыбаясь. Он подошел к брату вплотную, чеканя каждое слово:

— Послушай меня внимательно. Когда мы вернемся домой, ты возьмешь паспорт Василисы. И мой тоже. Слышишь? Без вопросов. Ты съездишь к Селиму... ты знаешь, где его искать. Он из моей прошлой жизни, и он мне должен.

— Зачем? — Онур нахмурился.

— Он сделает нам новые паспорта. Настоящие бланки, чистые истории. С одной маленькой деталью: у нас с ней будет одинаковая фамилия. Как у мужа и жены.

Онур застыл с открытым ртом. Тишина заправки стала оглушительной.

— Ты... ты хочешь сделать её своей женой? По-настоящему? Ты действительно её полюбил!

— Люблю так, что мне больно дышать, когда её нет рядом. Я готов бежать с ней на край света, в самую черную дыру, лишь бы она была со мной. Потому что только рядом со мной она в безопасности! Если отец всё же меня сдаст и я сяду в тюрьму за то убийство, она останется одна. И люди того человека, которого я убил, разорвут её на куски, чтобы отомстить мне. Я не могу этого допустить! Я должен быть на свободе, чтобы закрывать её собой. Понимаешь?!

Онур вдруг расплылся в широкой, почти детской улыбке, а в глазах блеснула радость.

— Брат… я очень за тебя рад, что ты больше не думаешь про свою Лейлу и не сходишь по ней с ума. Я всё сделаю.

Глава 36

В голове Василисы не просто стучали — там шел полномасштабный ремонт с использованием перфораторов и тяжелой техники. Она попыталась открыть один глаз, но веко весило примерно тонну.

Голова пульсировала в ритме:

«Зачем? Зачем? Зачем?», а во рту царила атмосфера постапокалиптической пустыни — сухой, безжизненной и враждебной всему живому.

— Где я? Кто я? Что вчера было? — пронеслось вслух. — И главное — почему мне так плохо, будто я всю ночь танцевала лезгинку на раскалённых углях в компании дельфинов-алкоголиков? А может, я и есть дельфин? Нет, стоп, дельфины не носят каблуки… Или носят?

Она с трудом сфокусировала зрение. На краю кровати сидел Фархад. Он выглядел возмутительно свежим, выбритым и пугающе спокойным. В его руках был стакан воды, на поверхности которого дрожали блики света, и маленькая белая таблетка.

— Очнулась, спящая красавица, — констатировал он ехидным голосом, от которого в голове снова что-то болезненно звякнуло.

Василиса попыталась принять сидячее положение, но одеяло коварно запутало её ноги, превращая в гигантскую, страдающую от похмелья гусеницу.

— О-о-о, — прохрипела она, пытаясь изобразить свою фирменную ухмылку, которая сейчас больше напоминала гримасу человека, лизавшего лимон. — Галлюцинация заговорила. И сразу с плохих новостей.

— Пей, — коротко приказал он, протягивая стакан.

Василиса подозрительно прищурилась, глядя на таблетку.

— Что это? Цианид? Мышьяк? Решил

закончить мои мучения гуманно, чтобы я не так громко стонала от головной боли? Знаешь, Фархад, если ты решил меня отравить, то выбрал самый скучный способ. Где изысканные пытки в подвале? А это... — она кивнула на белую капсулу, —...просто неуважение к жанру криминальной драмы. Я разочарована в твоём коварстве.

Фархад даже не шелохнулся, но он слегка заулыбался и протянул стакан.

— Василиса, не паясничай! Это аспирин. А не эликсир для превращения тебя в лягушку. Хотя, судя по твоему лицу, превращение уже началось… Пей, пока я не влил это в тебя силой.

— О, пошли угрозы принудительной гидратации! — она театрально (насколько позволяло состояние «полураспада») приложила руку ко лбу. — Как романтично! Слушай, если я сейчас проглочу это и у меня вырастут рога или я внезапно подпишу дарственную на свои старые кеды, знай — я буду преследовать тебя в виде очередного вредного призрака.

Она дрожащей рукой взяла стакан. Холодная вода коснулась обожжённого горла, и на секунду ей показалось, что она готова простить Фархаду абсолютно всё. Но сарказм был сильнее жажды.

— А теперь скажи мне, о великий инквизитор, где мы? — она сделала жадный глоток. — И только не говори, что это твоё родовое поместье в аду. Я не видела по пути чертей, только твоего брата, что, впрочем, почти одно и то же.

Фархад молча наблюдал, как она пьёт, и в глубине его тёмных глаз на долю секунды мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Ты в безопасности. Пока ты со мной, И мы дома у меня в моей спальне, — отрезал он. — А теперь лежи и не пытайся шутить, от этого твой мозг пострадает ещё больше, чем от вчерашнего выпитого шампанского.

Василиса скосила взгляд на своё правое запястье и замерла. Белая стерильная повязка плотно облегала кожу, а под ней ощущалось странное, пульсирующее жжение, которое ритмично подпевало молоткам в её голове.

— Так, стоп. Секундочку. Только не говорите мне, что я вчера в приступе нетрезвого энтузиазма решила записаться в доноры крови прямо на заправке. Или... подождите-ка. Этот звук…

В мозгу, как в старом проекторе, защелкали кадры.

Вспышка первая: Ядовито-синий неон, бьющий в глаза. Запах антисептика.

Вспышка вторая: Тонкая игла, которая жужжит, как очень злой и очень целеустремленный комар. Бззз-з-з-з…

Вспышка третья: Лицо