Похищение с огоньком - Айская

всё ещё люблю тебя! Я готова на всё. Давай сбежим прямо сейчас, бросим всё это! Уедем вдвоём хоть на край света. — она судорожно схватила его за руку, впиваясь ногтями в кожу.

Но в этот момент на дорожке показались Юсуф и Онур. Лейла мгновенно отпрянула, принимая свой обычный невозмутимый вид, будто они обсуждали погоду.

Тем временем внимание гостей переключилось на сцену. Приглашенный певец внезапно замолчал, потому что микрофон оказался в руках у Василисы. Её голос, усиленный колонками, разнесся по округе:

— Дорогой будущий... э-э-э… как вас там… короче, уважаемый именинник! — Василиса стояла на сцене, пошатываясь, но с гордо поднятой головой. — Хочу поздравить тебя с тем, что вы вырастили такого замечательного сына! Настоящий мастер маскировки! Прямо как в шпионских фильмах: днем — аристократ, а ночью... Папуля… Желаю тебе здоровья, долгих лет жизни и... чтобы твои внуки были похожи на меня, а не на этого... Ну, вы понимаете про кого я… — голос оборвался, послышался звук упавшего бокала. — Гип-гип ура-а-а товарищи!

Толпа ахнула. Онур, стоящий у беседки, нервно заржал, прикрывая рот ладонью.

— Ну всё, братец, это полный ахтунг! Кажется, твоя «Леди Траур» решила устроить персональный концерт, — простонал он. — Фархад, сделай что-нибудь! Иди и сними её оттуда, пока они с отцом не устроили поножовщину, упаси небо, она ещё шансон споёт! И да поможет мне Аллах…

Фархад сидел с каменным лицом, его ноздри раздувались, а дыхание стало тяжелым и шумным, как у быка на корриде. Он смотрел сквозь толпу на Василису, и в его глазах боролись желание задушить её и желание расцеловать за эту безумную смелость.

— Если я сейчас туда пойду, Онур, — процедил Фархад, сильно сжимая кулаки. — я её убью. Причем сделаю это максимально нежно. Придется потом объяснять полиции, что это был акт экзорцизма, а не бытовое насилие.

Глава 35

Фархад поднялся с места — медленно, будто каждое движение давалось ему через силу. Его глаза горели таким огнём, что кажись даже белые шатры начали плавиться. Он решительно направился к сцене, а гости невольно расступались перед ним. Василиса, заметив его приближение, широко улыбнулась:

— А теперь — классика! — торжественно объявила она, икая в микрофон. — Специально для именинника и его... кхм... «честного» семейства. Маэстро, похоронный марш! Ладно, шучу. Давайте что-нибудь пободрее!

И она запела. Громко, душевно и с легким акцентом, который прорезался именно в моменты экстремального опьянения:

— Пусть бегу-у-ут неуклю-ю-уже, пешеходы по лужам! А вода по асфальту-у-у рекой!

Гости замерли с открытыми ртами. Родители Фархада и Онура выглядели так…. Мать Фархада схватилась за сердце, а отец, кажется, начал прикидывать стоимость киллера в этом регионе.

— К сожалению, день рожде-е-енья-я-я... — Василиса взяла высокую ноту, которая заставила бокалы на столах жалобно зазвенеть, — только ра-а-аз в году-у-у!

Фархад не стал тратить время на дискуссии. Он одним рывком запрыгнул на сцену, перехватил Василису за талию и, не обращая внимания на ее вопли, закинул ее на плечо, как мешок с очень разговорчивой картошкой.

— Эй! Убери свои грабли! — взвизгнула Василиса, колотя его кулачками по спине. — Наргиз свою хватай! Или ещё кого-нибудь! Они там, небось, уже копытом бьют от нетерпения! Отпусти меня, убийца моих надежд! Может, ещё кого-то на плечо закинешь? Для симметрии! Куда ты меня тащишь? У меня там еще бокал недопитый остался!

— Успокойся, — процедил Фархад сквозь зубы, пробираясь сквозь толпу.

— Девчонка рыжая такая из Ростова-на-Дону-Дону-Дону. И от любви его как в той реке тону-тону-тону. И на меня ни на-ни надо-надо-надо хмурить бровь. Он моя любовь, — горлопанила Васька, на плече Фархада.

Онур, наблюдавший за этой сценой с открытым ртом, наконец пришёл в себя.

— Я еду с вами! — выпалил он, догоняя брата и нервно оглядываясь на разъяренных родственников. — кто-то же должен следить, чтобы ты не выкинул её в ближайший куст.

Когда они почти дошли до машины, за спиной послышался громкий голос отца. Он был холодным, как арктический лёд:

— Если ты сейчас сядешь в эту машину и уедешь с этой... девицей, можешь забыть дорогу домой. Ты потеряешь всё, Фархад. Имя, деньги, семью. Выбирай.

Фархад остановился и медленно обернулся. Его отец стоял в нескольких шагах, лицо — маска ледяного гнева. Рядом с ним — мать, бледная и напряжённая.

Он молчал долго. Смотрел на отца, на мать, потом на Онура, потом на болтающуюся на его плече Василису, которая в этот момент пыталась поправить задравшуюся юбку.

— Я сделал свой выбор, — сухо бросил Фархад на турецком языке. — Онур, открывай дверь.

Василиса почувствовала драматизм момента, хотя и не поняла ни слова из того, этого короткого диалога. Но не нашла ничего лучше, как снова запеть. На этот раз ее выбор пал на попсу:

— На вечеринке лучших друзей, ты танцевала с подругой моей…

Она подняла голову, увидела Юсуфа и Лейлу, стоящих неподалёку. Их лица были смесью изумления и шока от произошедшего.

— Чао, крошки! — крикнула она им, посылая воздушный поцелуй. — Увидимся завтра в оазисе на вечеринке! Юсуф, захвати побольше льда, кажется, у твоей подруги сегодня знатно подгорит!

Фархад буквально запихнул ее в машину, захлопнул дверь и прыгнул за руль. Онур успел запрыгнуть на соседнее сиденье за секунду до того, как машина сорвалась с места, оставляя после себя облако пыли и разрушенную репутацию. Машина летела по ночному шоссе, как пуля, выпущенная из пистолета сумасшедшего ковбоя.

— Фархадик, солнце моё неприкаянное, — Василиса сползла с заднего сиденья и вылезла немного вперёд, пытаясь рассмотреть его профиль через мутное стекло своего состояния. — А чего мы так летим? Мы что, пытаемся обогнать твоё чувство вины? Или ты боишься, что папа пришлёт за нами кавалерию на золотых верблюдах? Ты так дышишь, что у меня волосы назад сдувает. Это от любви или ты пытаешься надуть лодку прямо в салоне?

— Василиса, если ты сейчас не закроешь рот, я высажу тебя прямо здесь. — процедил он сквозь зубы, сжимая руль.

— Ой, напугал ежа... чем-то там! — Василиса махнула рукой, едва не заехав Онуру в глаз. — Высаживай! Лучше я пешком пойду, чем сидеть с тобой в одном... одной пространстве! Да ещё с таким лицом, будто тебе в рот кошачий наполнитель высыпали. И вообще... — она внезапно икнула и понизила голос до трагического шепота. — Ты же у нас опытный в «устранении» людей. Человеком больше, человеком меньше... Да, Онур?

Онур, втиснувшийся в сиденье и пытавшийся одновременно пристегнуться и не отсвечивать, нервно икнул в ответ.

— Ребята, давайте снизим градус пафоса! — затараторил он, выставляя ладони вперед. — Брат, дыши глубже.

Фархад