Ветер с Северного моря - Анна Морион

напишу моей сестре и приглашу ее в Мидскуг-Манор. И, поверьте мне, Луиза очарует всех аристократов города, что даст нам еще большую популярность, – уверенно заявила Хелен. Ее глаза блестели, ладонь машинально сжимала ладонь ее супруга. Но в глаза ей вновь бросилась та печальная, жуткая картина на стене: жуткий шторм, молнии прорезают небо, корабль вдали уходит вдаль, и хрупкая женская фигура на обрыве скалы в белом платье, смотрит вслед кораблю. И Хелен решилась: – Эта картина… Расскажите мне о ней, – тихо попросила она.

Бьорн-Магнэ машинально взглянул на картину, и его лоб прорезали глубокие морщины.

– Это напоминание мне, что меня ждут. Море жестоко, Хелен, оно дает и забирает… Но, зная, что меня ждут, я буду бороться с ним до последнего моего вздоха и сделаю все, чтобы вернуться к той, кто любит меня и нуждается во мне, – тихо сказал он. Его глаза внимательно осматривали картину, словно цепляясь за каждый мазок масла, за каждую деталь. Но затем он перевел взгляд на жену. – Жизнь – это море. Порой ласковое и тихое, порой – буйное и штормовое. Но вы и я, кажется, оставили шторм позади.

– Так и есть, – громко прошептала Хелен. – Только не забудьте просить вашего морского бога о том, чтобы он дал нам детей.

– А вы просите вашего, – усмехнулся Бьорн-Магнэ и вдруг наклонился к ее губам. – Но давайте поднимемся в вашу спальню и продолжим стараться без помощи богов.

– Какое заманчивое предложение! – усмехнулась Хелен и накрыла губы супруга своими пальцами. Ее дыхание участилось. В животе разгорался костер. – Но сперва напишите мистеру Нилману о том, что мы принимаем его приглашение…

Бьорн-Магнэ молча подошел к столу.

На следующий день, в два часа дня супруги-буржуа Нордстранды сидели в огромной светлой гостиной дома сквайра и пили чай с главой местной аристократии.

– Но расскажите же нам о вашем браке. О вас шепчутся, знаете ли, – было первым, что услышали Хелен и Бьорн от миссис Нилман. – Брак по расчету? Или по большой любви?

Глава 18

Это был неприятный Хелен вопрос. Ожидаемый, но неприятный.

Тон и выражение лица благородной леди миссис Нилман были спокойными и вежливыми, однако за этой вежливостью отчетливо чувствовался холод и неодобрение. Когда-то Хелен беседовала так, почеркнуто вежливо и прохладно с Вивиан, в день, когда Валенты навестили вдову миссис Уингтон, а затем – на празднестве в доме Блаквэлов, в честь помолвки Мэри и мистера Сольера. Тогда Хелен снисходительно, свысока смотрела на буржуа и их жен, а в доме Вивиан она открыто демонстрировала, что не попадется на хитрые уловки и фальшивые слезы… И вот, она сидела в гостиной такой же дочери мелкого поместного дворянина, которой являлась и сама, и та давала ей знать, что миссис Хелен Нордастранд – супруга какого-то буржуа, ей, миссис Нилман, неровня. И это причиняло Хелен сердечную боль, а ее душу наполняло смятением.

«Воспитанная, благородная женщина, а не постыдилась бросить нам в лицо этот неловкий вопрос!» – с неудовольствием подумала Хелен, судорожно пытаясь найти разумный ответ, которого у нее, впрочем, не было, ведь этот вопрос она никак не ожидала услышать: возможно, были сплетни о ее с Бьорн-Магнэ браке, но никто не осмеливался нарушить правила приличия и полюбопытствовать так открыто.

До этого момента.

До этой ледяной вежливости миссис Нилман, и ее серых, глубоко-посаженных глаз, впившихся в лицо Хелен.

«Ты предала нас, Хелен. Как ты поспела? Ты и этот буржуа… Какой позор!» – словно кричали эти серые глаза хозяйки дома, и в этот момент Хелен вспомнила свою мать и ее слезы оттого, что ее старшая дочь выходила за простолюдина, пусть и богатого.

Тело Хелен напряглось. Она сумела фальшиво улыбнуться, но в ее разуме не было ни слова, ни мысли: что ответить?

Господи, что ответить?!

Правду? Тогда семейство Нилман будет презирать ее еще больше и еще более открыто. А что, если они настроят против нее и Бьорна-Магнэ всех своих друзей-аристократов и знатные семьи, ведь тогда у нее, Хелен не будет шанса на дружбу с равными ей по происхождению дамами, а репутация ее мужа будет очернена…

– Каковы ваши догадки на этот счет, миссис Нилман? – вдруг прозвучал спокойный, бесцветный голос Бьорна-Магнэ.

Хелен невольно перевела на него взгляд, и в нем ее муж прочел беспокойство и даже некоторый испуг.

– О, разгадать эту загадку вовсе несложно, – ответила ему хозяйка дома, а затем медленно отпила из своей красивой фарфоровой чашки глоток чаю. – Это брак по расчету. Должно быть, ваши родители весьма нуждаются в средствах, раз благословили этот ваш брак, миссис Нордстранд, – обратилась она к Хелен, и ее губы несколько скривились, словно она решила больше не скрывать своего отвращения к сидящим перед ней гостям.

– Миссис Нилман, весь этот день вы пребываете в дурном настроении, – с укоризной в голосе поспешно сказал мистер Нилман. – Мою бедную супругу часто мучают мигрени. Особенно в такую неприветливую и мокрую погоду, – с вежливым кивком объяснил он Хелен и Бьорну-Магнэ.

– Мне жаль слышать, что сегодняшняя погода принесла вам мучения, мадам. Но вы совершенно правы: наш брак с миссис Нордстранд был построен не на большой любви, а на холодном, сухом расчете. Впрочем, как и ваш брак с мистером Нилманом, – ничуть не смущаясь парировал Бьорн-Магнэ: несчастный вид Хелен и ее очевидное смущение разозлили его. Он никогда не лебезил и не льстил, никому, даже своей супруге, и миссис Нилман – эта огромная, как кит, женщина, чья корма занимала едва ли не всю софу, и которая так открыто проявляла к ним весьма негостеприимные чувства, заставили его пожелать поставить эту мадам на место.

Но Бьорн-Магнэ, истинный бизнесмен и моряк, умеющий маневрировать между острыми скалами, не мог дать чувствам испортить ему отличную сделку, поэтому он ограничился скользким вопросом и стал смотреть на миссис Нилман так, словно ее здесь не было. Его голубые глаза словно пронзали эту женщину, не замечая ее. Словно софа, на которой она сидела, вдруг опустела. И это было надежным оружием, которым он пользовался уже не раз в своей жизни и бизнесе: миссис Нилман почувствовала себя неловко, и даже Хелен, которая раньше никогда не видела мужа таким, была изумлена и надеялась, что он никогда не посмотрит подобным взглядом на нее.

В этот момент, сама