Ветер с Северного моря - Анна Морион

Хелен, мое настоящее и будущее, и я готов держать с вами штурвал всю жизнь, сквозь штормы и бури, и я надеюсь, что в вашем лице я нашел надежду на светлое будущее, полное семейного счастья и смеха наших детей.

Хелен молча выслушала его слова, и она нашла их такими поэтичными, что в ее глазах засверкали слезы.

Дети… Родные, любимые.

Дети, бегающие по гостиной и лестницам.

Дети, играющие в саду.

Дети, сидящие на ее коленях, обнимающие ее за шею и дарящие ей нежные, полные честной и искренней любви поцелуи.

– Не думаю, что мы когда-нибудь полюбим друг друга… Но разве любовь – самое важное в браке? – улыбнулась Хелен, сказав слова, которые когда-то услышала от своего мудрого отца.

Бьорн-Магнэ промолчал, но морщины на его лбу разгладились. А затем он с чувством поцеловал лоб супруги, отчего та неловко засмеялась.

Вскоре они вернулись в поместье.

Эту ночь они провели вместе. Как и следующую. И еще одну. И еще.

И, как ни странно, Хелен больше не чувствовала себя одинокой.

***

– Карета подана, сэр!

Вечер конца июля был полон дождя, и супругам Нордстрандам очень хотелось бы провести его дома, у камина – за чтением или своими собственными интересными занятиями, однако они дали слово разделить ужин с владельцем большого банка Джонатаном Хопсом и его большой семьей.

Джонатан Хопс был широко известен в местном буржуазном обществе и обладал в ней завидной властью. Когда иностранный богач, с внешностью нордического Адониса начал появляться на церковных службах (скромно сидя позади скамьи Хопсов, в обществе герцога и герцогини Найтингейл), мистер Хопс – отец восьми детей, в том числе и двух девиц на выданье, был рад свести с ним знакомство. Узнав, что возможный богатый жених для одной из его дочерей «сорвался с крючка» и женился на дочери джентри, банкир затаил на мистера Нордстранда и его супругу обиду, однако долго обижаться он не мог и не имел права – это могло помешать его бизнесу. Ведь пусть мистер Нордстранд не стал его дорогим зятем, но мог стать его дорогим клиентом и хранить свое богатство в банке мистера Хопса.

Хелен и Бьорн-Магнэ были одеты весьма скромно, но элегантно, что было приняло в доме банкира Хопса с почтением и уважительной оценкой скромности своих гостей. Хозяин дома, а также его супруга уже успели раздобыть сведения о том, в каком банке мистер Нордстранд держит свои средства и сколько их вообще имеется, хоть примерно, поэтому точно знали, что дружбу молодого владельца верфей и его красивой, но немного странной жены им заполучить просто необходимо. К счастью для Хопса, который весь вечер нахваливал свой талант банкира и намекающий на то, что его клиенты очень довольны им и процентами, которые он им щедро предоставляет, Бьорн-Магнэ также прибыл с намерением сделать этого банкира своим соратником, возможно, другом, и установить с ним крепкую связь – буржуа с буржуа. Двое разумных взрослых мужчин, два ценителя хороших сделок – они нашли общий язык довольно быстро и совершенно не обращали внимания на старших детей дома, допущенных к столу, и своих вторых половин. Этот факт, эта невидимость собственным мужем и отсутствие его внимания к ней за столом, полном едва незнакомыми ей людьми, огорчала Хелен и даже злила ее, но она умело играла свою роль наивной «новой жены нового местного буржуа», и надеялась, что вскоре все эти пустые беседы о нарядах, парижской моде, приемах и детях сменятся на что-то более достойного внимания уважаемых дам, которым посчастливилось выйти замуж за богачей. Увы, миссис Хопс не умолкала о своих детях и о том, как трудно найти достойную партию ее красавицам-дочерям, а, когда Хелен ненароком обмолвилась, что у нее имеется младший брак – наследник ее отца, миссис Хопс и обе ее старшие дочери без зазрения и скромности стали умолять ее пригласить Эдмунда погостить в ее поместье. Да и ведь морской воздух так полезен для здоровья, утверждали они. Хелен улыбалась, кивала, слушала, но время от времени бросала на мужа умоляющие взгляды, которые, впрочем, ей не помогли вовсе: после ужина Бьорн-Магнэ и Джонатан Хопс удалились в кабинет хозяина дома, где пропали на несколько часов.

«Я обязательно напомню ему об этом завтра – о том, что он просто-напросто бросил меня в компании этих болтушек и не удосужился подарить мне ни одного взгляда и ни одного слова! – уже с трудом скрывая свою моральную усталость и гнев на легкомыслие девиц и миссис Хопс, подумала Хелен, но, когда старшая мисс Хопс спросила ее о любви к чтению, Хелен тотчас расправила плечи, ее глаза загорелись, и она без устали обсуждала с мисс Энн Хопс литературу и своих любимых книжных героев. И в этот момент, сидя рядом с этой высокой, миловидной светловолосой девушкой, Хелен поняла, как ужасно ей не хватало этих бесед о книгах и внимательной собеседницы, которая любила чтение не меньше ее самой. Она вдруг вновь ощутила себя той живой, любопытной девицей на ведание тех лет, когда ее любимая младшая сестра дарила ей свое тепло и осыпала комплиментами… Когда Луиза обнимала ее, утешала, была горда своею Хелен…

«Боже мой, как давно это было… Словно в другой жизни. Словно не со мной…» – невольно отметила про себя Хелен, и в этот момент ее тоска по тому светлому времени настолько завладела ее душой, что она дала себе слово написать младшей сестре и попытаться восстановить с ней нежные сестринские отношения. Ведь их борьба закончилась: Хелен добровольно, хоть и не нехотя, освободила ей дорогу в высший свет, в ее первый лондонский Сезон, и Луиза едва-едва станет виконтессой – так пусть их недопонимание останется в прошлом… Возможно, Бьорн-Магнэ разрешит ей пригласить сестру и ее будущего супруга к ним в Мидскуг-Манор? Она покажет сестре лес, пляж, море, познакомит ее с криками чайками и целящим морским бризом, которого Луиза никогда не найдет в Лондоне… Они вновь могут стать сестрами.

«Но что она скажет о моем муже? Она презирает класс буржуа не менее моего… Хотя, я слишком тороплюсь с этим громким заявлением: я уж точно не презираю их и не презирала никогда! Я готова была стать близкой подругой Мэри Блаквэлл, и это она сама оттолкнула меня от себя… Нет, я не презираю буржуа – я всего лишь понимаю, что мы слишком разные… Даже мой супруг – так красив, так хорош в постели, но грезит лишь одним