Ветер с Северного моря - Анна Морион

– Все, что принадлежит мне – ваше тоже. Насчет бала… – Бьорн-Магнэ нахмурился и устремил взгляд на горящий камин. – Признаюсь вам, балы я не люблю. Я нахожу их скучными и недостойными того, чтобы тратить на них мое драгоценное время.

– Правда? – На лице Хелен невольно засветилась удивленная улыбка.

– Правда. Ну, а что вы? – было ей ответом.

– Вам будет приятно узнать о том, что балы никогда не прельщали и меня. Каждый бал был для меня пыткой, – призналась Хелен и болезненно поморщилась, вспомнив о том, с каким презрением и холодностью встретил ее Лондон в ее единственный Сезон там. Она вдруг вновь ощутила на своей коже удивленные, неприятные взгляды, и услышала за спиной насмешливый шепот, обсуждающий ее внешность. Этот шепот был таким громким, что Хелен невольно обернулась, испуганная и полная тревоги.

– Если мы оба не находим в балах никакого удовольствия, к чему нам отягощать наши жизни устраиванием нашего собственного? – с усмешкой спросил Бьорн-Магнэ, все так же смотревший на огонь и не замечающий, как изменилось лицо его жены.

– Потому что… Потому что это нужно для вашего бизнеса… – через силу сказала Хелен: тени прошлого, насмешки и грубость, которую она пережила в Лондоне годы назад, вдруг вернулись к ней и так крепко ухватились за ее сердце, что она невольно приложила ладонь к груди.

– Боюсь, вы правы, Хелен. Нам придется устроить пышный прием с танцами, фальшью и лицемерием. Мы вынуждены будем слушать сплетни и отвечать на глупые вопросы о нашем браке и о том, как вы снизошли до меня, и как я сумел заполучить такую красавицу благородной крови как вы, – тихо, с неприкрытым презрением сказал Бьорн-Магнэ. Затем он поднялся на ноги. – Что ж, я проведу некоторое время в моем кабинете, за бумагами. А вы ступайте в ваши покои и отдохните. Спокойной ночи, Хелен. – И, не дождавшись ответа супруги, он зашагал к лестнице, но вдруг остановился и обернулся к жене. На его лице виднелась теплая, довольная улыбка. – Благодарю вас за сегодняшний день, Хелен. Вы были просто великолепны. Продолжайте в том же духе. – И после этого он удалился, оставив Хелен одиноко сидеть на софе, у камина, окруженную приглашениями и призраками прошлого.

В гостиной было светло и тепло, но Хелен казалось, что она вдруг наполнилась тенями, которые безжалостно ползли к ней и цеплялись за полы ее платья. Вскочив на ноги, Хелен поспешила в свои комнаты, в которых, знала она, находится осколок ее светлого прошлого – частица Италии. Частица былой любви. Ее единственное утешение в этом большом замке, в котором не было ни единой души, которой она могла бы довериться и на чьем плече могла бы иссушить свои слезы. Она и раньше страдала от одиночества в этом доме, но в этот вечер это чувство было таким всепоглощающим, что Хелен решила утопить своих призраков в вине. Она приказала принести ей бутылку самого крепкого вина.

Выпив вино, все, до последней капли, и радостно понимая, что опьянела, Хелен, теперь полная смелости, решила зачать ребенка прямо сейчас – и ее муж не посмеет отказать ей! Вновь призвав свою горничную, Хелен приказала ей передать мистеру Нордстранду короткую записку.

Как и рассчитывала полная храбрости и тумана Хелен, ее супруг явился незамедлительно и тотчас, не теряя времени на беседы, приступил к делу. Призраки ушли. И вновь она горела. И вновь она отдалась страсти, а утром, проснувшись рядом с мужем, вновь сгорала от стыда, но в этот раз не было ни изумления, ни неловкости – наоборот, она проснулась, увидела его, все еще спящего, и это утро было полным безопасности и комфорта. Даже душевного тепла.

После завтрака Бьорн-Магнэ попросил горничную принести миссис Нордстранд ее летнюю шаль и повел супругу за дом, в густой, зеленый и шумный лес, что очень удивило Хелен, ведь она никогда ранее не посещала это место, ограничиваясь домом и садом. Но идти по узкой, едва ли не заросшей дорожке, было одним удовольствием, лесной воздух наполнял ее легкие свежестью, а пение птиц наслаждало ее слух. Ее супруг, одетый в свою обычный, простой наряд садовника, шел впереди и безошибочно находил путь там, где, казалось, дорожка заросла напрочь. Хелен понимала, что этот путь он проделывал уже не раз, и с любопытством ждала, куда же приведет ее супруг, и что такого он желает ей показать.

Но пребывать в неведении, к счастью, ей оставалось недолго: вскоре супруги взошли на небольшой холм, и глаза Хелен широко распахнулись.

Море. Темно-синее, шумящее, беспокойное.

Скалистый пляж, заполненный валунами и камнями – белыми и темными, большими и маленькими, грозными и милыми. На одном из валунов сидела большая белая чайка и поедала рыбу, однако, заметив людей, она громко недовольно вскрикнула, распахнула свои широкие крепкие крылья и взмыла в воздух.

– Море? – ошеломленно прошептала Хелен и крепко укуталась в свою шаль: дул довольно свежий, холодный ветер. – Море! – Она счастливо взглянула на мужа. Тот спокойно улыбался, наблюдая за ней. – Мистер Нордстранд! Какая красота! Я и не знала, что Мидскуг-Манор стоит едва ли не на морском берегу! Я никогда раньше не видела море…

– Но вот оно перед вами. Оно на вашей ладони, Хелен. Каким вы находите его? – поинтересовался Бьорн-Магнэ.

– Прекрасным… Но в этой красоте чувствуется гроза, непокоренная сила… – Хелен глубоко вздохнула соленый морской воздухи и улыбнулась. – Так это сюда вы приходите?

– Именно так.

– И что вы ищете здесь?

– Покой.

Хелен удивленно взглянула на супруга.

– Покой, сэр? От чего?

– От вас, Хелен.

Глава 16

Сперва Хелен удивилась этому короткому, решительному ответу, но потом понимающе усмехнулась: так это сюда он сбегает, как рассерженный, упрямый мальчишка от строгой матери!

«Но я ведь не строгая мать, а жена, и всего лишь, что я требую от него – соблюдение правил приличий. Неужели для него так сложно это принять? Здесь, на этом пляже нет правил: волны бьются о камни тогда и как им это заблагорассудится, ветер меняет направление каждый час, и даже чайки кричат так громко, словно пытаются лишить слуха всех, нарушивших их покой и прием пищи. И мой муж такой