Сердце бандита. Его пленница - Инна Матвеева

что он промок. Хотя, по сути, просто садился и выходил из машины — такой его максимум под открытым небом был. Но, видимо, так нехило поливает, раз по нему сразу заметно...

Вообще-то и заболеть такими темпами может.

— Ты идёшь в душ, — обозначаю с удивившей меня саму твёрдостью. — Горячий. А потом переодеваешься, тут хватает твоих шмоток.

Семён смотрит на меня с таким довольным и забавляющимся блеском в глазах, что я с трудом сдерживаю взгляд.

— Какая заботливая, — ещё и подмечает, усложняя мне и без того не самую простую задачу по сохранению невозмутимости.

— Потом чай попьёшь, — как не замечая этих его игривых ноток в голосе, только и добавляю строго.

— С мёдом?

— Можно и так.

— Тогда только если с тобой.

Пожимаю плечами. Так-то не откажусь. Тем более ещё и сладкие роллы манят...

— В душ, кстати, тоже, — нагло ухмыляется Семён. — Только если вместе.

Замираю. А ведь между ног на его слова отзывается жаром...

Слишком хочется согласиться. Ясно понимаю это. Как и то, что сейчас судорожно ищу в мыслях причины и возможности сделать это.

Гром гремит снова, причём как будто ещё громче. Как подталкивает решиться.

— Ладно, — заявляю, не глядя на Семёна.

И, поднявшись, уже направляюсь в душ. Попутно раздеваюсь. И чувствую при этом прожигающий взгляд Семёна по всему телу.

И... Как же мне это чертовски нравится. Ноги разве что не подкашиваются от накатывающего возбуждения. Даже не думала, что смогу чувствовать его так легко.

Глава 24. Света

Семён начинает всё первым, и это очень кстати. Слишком уж волнительно мне с ним сейчас быть, сама бы вряд ли решилась...

Но вот мы уже стоим голые под душем и целуемся. Неспешно и глубоко, смакуя каждое движение и соприкосновение. Жмусь к нему крепче, не сразу поняв, что ещё и трусь о стояк.

— Какая ты... — шепчет Семён, переходя губами мне на щеку, потом на висок, оттуда к ушку. — Самая-самая... Как для меня создана.

Цепляюсь ему в плечи, дыша тяжелее. Ещё ночью меня напрягали его слова, намекающие, что всё серьёзно. А сейчас... Они слишком приятны.

Как и всё, что Семён делает со мной.

— Тебе надо согреться, — только и лепечу дурацкое.

— Мне жарко, — Боже, как Семён говорит это... Таким горячим голосом, что я и сама плавлюсь.

А потом его губы снова накрывают мои. С тягучей, обволакивающей нежностью целуют, неторопливо скользя языком.

Его кончиком Семён мягко ведёт по контуру моих губ, словно пробуя на вкус. Задерживается между ними, ведя там несколько раз, прежде чем надавить и проникнуть внутрь. Как же горячо... Когда мы соприкасаемся языками, я даже близка к тому, чтобы застонать ему в губы.

Тёплая вода из душа продолжает поливать нас, усиливая и без того острые ощущения. Ещё и Семён, погладив мне спину вдоль позвоночника, сильнее прижимает к себе. И при этом продолжает целовать. Жадно и в то же время чувственно.

Он умело ведёт в поцелуе, распаляя, лишая контроля. И во мне неожиданно вспыхивает азарт, своеобразная непокорность. Подчиняться Семёну во всём в сексе — хорошо, возбуждающе и кайфово по итогу. Но... Хочу, чтобы я влияла на него не меньше, чем он на меня. Сам это во мне пробудил! Словно вынул из меня настоящую долгое время подавляемую Свету.

Чуть толкаю его, направляя к бортику ванной. Приподнимает брови, разорвав поцелуй. Но поддаётся... И даже от такого простого жеста мне ещё жарче между ног. Возбуждение просто зашкаливает.

— Хочу кое-что попробовать, — чуть ли не мурлычу, двигая ноготками по линии его шеи.

— Всё, что угодно, — заворожённо хрипит Семён в ответ.

И смотрит так, что вот даже не сомневаюсь — реально буквально всё готов мне позволить. И уже от этого окрыляет какой-то особенной властью над ним — мягкой, не всегда заметной, не самой буквально и прямой; но безусловной.

Сама накрываю ему губы поцелуем. Нужно, чтобы решиться окончательно. Двигаю языком у него во рту: глубоко, напористо, и в то же время ласково. Прямо-таки нежность непонятно откуда взявшуюся переполняющую в это вкладываю. Семён жарко отвечает, зарываясь пальцами мне в волосы.

Но я не задерживаюсь губами на губах, мажу своими уже по шее, чуть прикусывая. И посасываю кожу там — так же, как делал и Семён мне. Слышу, как сбивается его дыхание.

Опускаюсь губами ещё ниже. Пробую языком и ладонями твёрдость мышц торса. Семён как раз сейчас напряжён... А ещё очень горячий. И чувствую, как быстро бьётся его сердце.

Поднимаю взгляд на Семёна... Боже, какие тёмные у него сейчас глаза, неотрывно следящие за мной. Даже смущают слегка.

Но я всё равно не разрываю зрительного контакта, когда обхватываю член пальцами. Горячий, твёрдый...

— Хочешь взять в ротик, да? — в низком голосе чувствуется улыбка.

Семён что, почувствовал моё смущение и усложняет мне задачу прямыми словами? Что ж, вызов принят. Сам будет сейчас дезориентирован, не я. Уверена в этом даже притом, что у меня нет опыта. По каждой его реакции на любые мои прикосновения чувствую...

Не отвечаю. Просто касаюсь губами члена, вожу ими по стволу, а потом подключаю язык. Слышу тихий сдавленный выдох сверху. Мммм, как это заряжает.

Беру головку в рот, при этом ведя по ней языком. Семён дышит ещё более шумно, позволяя мне продолжать свои эксперименты.

Втягиваю щёки, создавая вакуум. Судя по всему, и это Семёну заходит. Тяжело дышит, чуть мычит, когда я сжимаю губы плотнее. Начинаю чуть двигаться.

Действую ещё и рукой. Двигаюсь так же, как ртом, хотя наверняка сбиваю темп. Но Семён всё равно слишком явно кайфует, выражая это и шумным дыханием, и лёгкими движениями мне навстречу. А потом так вообще кончает...

Неожиданно. Удивительно, что я в свой первый раз смогла довести его до этого. Сглатываю скорее машинально, толком не ощутив вкуса. Чуть солоновато... Так спонтанно всё произошло. Облизываю губы, поднимая на Семёна взгляд.

Смотрит в ответ. Так жадно, довольно... влюблённо.

— Теперь твоя очередь, — сипло говорит, кивая на бортик ванной. — Хочу отлизать тебе.

Боже... Всё-таки его прямые слова и смущают, и возбуждают одновременно. И что-то мне подсказывает, что Семён прекрасно это понимает. Ладно, признаю, из нас двоих более дезориентирована всем сразу я. Но теперь как будто и не против.

— Х-хорошо, — только и выдавливаю, поднимаясь на подгибающихся ногах.

Семён садит меня на тот же бортик, где сидел недавно сам. Каждое его действие сквозит уверенностью и предвкушением, и они обволакивают меня. Волнение отступает... Я заражаюсь его желанием, сразу разведя