Сердце бандита. Его пленница - Инна Матвеева

Поддаюсь, чувствуя всё ту же пульсацию между ног. Вроде только-только стихла, но как с новой силой сейчас. Отголоски оргазма разогревают ещё сильнее, и вот я уже сразу беру в рот, чуть простонав.

Семён кончает довольно быстро. Стоит мне только сжать член губами, сделав буквально одно движение головой.

Он издаёт гортанный сексуальный стон, погружая мне руку в волосы. А я двигаю языком вокруг головки, не вынимая член изо рта. Потом сглатываю, и только лишь когда чувствую, что его орган перестаёт сокращаться у меня во рту; выпускаю.

Поднимаясь, смотрю на Семёна. А он — на меня. Жадно, горячо, но вместе с тем и с таким особенным теплом, очарованно. И улыбка эта его... Удовлетворённо-ласковая. Завораживает сейчас смотреть в его лицо. И вместе с тем немного волнует-смущает.

Мы ведь... Вот так неожиданно стали окончательно близки. Всего пара дней — и вот я уже его девушка.

А он, получается, мой парень...

Так странно пока обо всём этом думать. Но в то же время приятно.

— Представляю реакцию мамы, когда я ей расскажу, — с меня срывается смешок.

Семён тоже ухмыляется, при этом помогая мне выбраться из машины. Надо ведь одеться-размяться-привести себя в порядок.

— И что именно ты хочешь ей рассказать? — выгибает брови. — Про то, как трахалась в машине? Или про то, как я кончил тебе в рот?

Да блин... Я, наверное, никогда не привыкну к этим его пошлым-прямым словечкам... Притом, что действительно именно это всё и происходило недавно.

— Про то, что мы теперь вместе, — закатив глаза, притворно-возмущённо возражаю.

— Кайф это слышать от тебя, — Семён тоже поднимается, застёгивая на себе штаны. — Скажи ещё раз.

— Тебе хватит, — ворчу, при этом прекрасно понимая, что вот-вот сдамся.

Этот взгляд Семёна... Он же совершенно обезоруживающий.

Вот только вдруг резко меняется. На настороженный. Как у зверя, учуявшего опасность. И как раз в этот момент я слышу хруст ветки сзади.

Кто-то подошёл...

И, судя по напряжению Семёна — не просто случайный прохожий. И проблема у нас посерьёзнее, чем то, что нас могли застукать за сексом.

Я резко разворачиваюсь как раз в момент, когда раздаётся щелчок. И вот я уже смотрю прямо в дуло пистолета. Сердце тут же подскакивает в груди. Не вижу того, кто направляет на меня пистолет, не вижу ничего, кроме дула, из которого в любой момент может вылететь пуля прямо на меня.

— Это только между нами, Всеволод, — чеканит напряжённый Семён, и я замечаю, что в этот момент делает ко мне движения.

Осторожно, еле заметно... И я только на этом, наверное, держусь. Даже сейчас улавливаю это чувство надёжности, исходящее от Семёна. Когда он рядом, ощущение, что может разобраться с любой проблемой.

Я даже не сразу вникаю в смысл его слов... Но цепенею, когда до меня доходит, что Семён имеет в виду. Свои тёрки с каким-то опасным типом, который носит с собой пистолет.

Я, конечно, была в курсе, что у него за работа; но это уже слишком...

Этот Всеволод ничего не отвечает. Только взводит курок, глядя на меня. Семёна для него будто нет. А для меня... Время разом замедляется. Застываю, не в силах пошевелиться, не в силах даже крикнуть. Ледяной ужас сковывает тело.

Потому для меня, конечно, становится офигеть какой неожиданностью, когда меня просто отталкивают в сторону. Чуть не падаю, и только потом вообще улавливаю, что происходит. Семён всё-таки смог: осторожные движения сменились резкими. Меня оттолкнул, на Всеволода напал и даже выбил у него пистолет. Судорожно ловлю губами воздух, осознав, что если бы хоть что-то пошло бы не так, напавший успел бы выстрелить, и попал бы именно в него. Оттолкнуть меня Семён успел оперативно, не давая опомниться обидчику, а вот нажать на курок тот мог бы успеть...

И вот сейчас оба дерутся без оружия. Всеволод при этом то и дело матерится, а Семён пугающе хладнокровен. Так и чувствую исходящую от него ледяную ярость. Та ещё смесь.

Медленно отхожу в сторону. Я только сегодня дала согласие стать девушкой этого человека — буквально только что. И тут же окунулась в эпицентр какой-то жести.

Пытаюсь прощупать в себе неприятие своего решения. Убеждаю себя, что надо собрать вещи и вернуться к маме... Почему-то ни в какую. Не могу я оставить Семёна — ни сейчас, в такой ситуации, ни... вообще.

Он чуть не принял пулю за меня.

Не успеваю сообразить, что делать, как этот самый Всеволод снова хватает меня, на этот раз приставляя мне к горлу нож. И откуда его взял вообще? Захват сзади такой жёсткий, что мне трудно дышать.

— Ну что ты теперь скажешь, а? — всё-таки заговаривает Всеволод дрожащим от ярости голосом. — Думал, подставил всех и выйдешь сухим из воды? Тебе это копы обещали, да?

Семён медленно поднимается с травы, где ещё недавно они катались, избивая друг друга. Напряжённый такой... Взгляд как у хищника перед прыжком. Хотя я никогда не видела хищников перед прыжком, но прям уверена, что смотрят они примерно так же.

Не представляю, как подмечаю всё это так отстранённо, будто это не к моему горлу прижимается лезвие ножа.

— Я изначально работал с ними. Я внедрился в вашу банду, а не сдал вас, — зачем-то отвечает Семён, как будто разговоры тут могут что-то решить.

Тем более, такие... Но, кажется, Всеволод всё-таки ошарашенно замирает. И этого хватает для того, чтобы Семён резко направил пистолет в его сторону.

Неожиданно... Я и не заметила, как умудрился подобрать валяющееся где-то в траве оружие. Застываю, закрыв глаза. Два оружия сразу вокруг меня — это уже слишком.

— Внедрился, значит, — Всеволод как будто и не замечает, что ему там пистолетом угрожают. — А тебе доверяли, плечо подставляли. Те самые люди, которые теперь из-за тебя в тюрьме сгнивают.

Боже, я даже не знаю, что хуже: то, что они разговаривают в такой ситуации, делая её ещё более напряжённой. Или что если прекратят разговор, приступят к делу, и тогда не обойдётся без крови.

Возможно, моей...

— Они подставляют плечо исключительно ради выгоды. Я достаточно тёрся среди вас, чтобы осознать, что вы из себя представляете, — застываю, просто по звукам уловив, что Семён прицеливается лучше. Курок вроде бы уже снят из предохранителя. — И чего на самом деле стоит ваша жизнь. А вот жизнь этой девушки ценна. Ради