Сердце бандита. Его пленница - Инна Матвеева

нём ещё с детства. Одно из тех, что точно останется всю жизнь — и пусть причины этому нерадостные, но я точно могу быть спокойна с ним. В его надёжности уверена, как мало в чём в его жизни.

Семён продолжает держать меня в объятиях и поглаживать розой по телу, продлевая мне негу. Разве бывает так хорошо?

С ним, оказывается, да. Причём с каждым днём мне открываются всё новые и новые грани этого состояния. И сомневаюсь, что это когда-нибудь утихнет — нам слишком круто друг с другом. Вот не верила в это раньше, но ведь реально как созданы друг для друга.

— Этих роз у нас в доме вся гостиная, — хрипло заговаривает Семён. — Думал, на кухню или в комнату занести, но потом решил, что так будет лучше. Там и места больше, и не сбивают сон или готовку.

Чуть вытягиваю голову в сторону гостиной, делаю глубокий вдох, улавливая запах цветов. Семён мягко усмехается моему жесту.

— А ещё я чувствую запах какой-то вкусной еды на кухне, — вспоминаю, как проснулась в том числе и с этой мыслью.

— Да просто решил повторить тот самый завтрак, когда я впервые признался тебе в симпатии, — Семён ловит мой взгляд, обволакивая меня теплом от блеска в его глазах. — Раз уж нам сегодня как мужу и жене месяц, почему бы не вспомнить, как всё начиналось?

— Вообще с похищения, — ухмыляюсь. — Но можно считать, что и оно уже состоялось.

— Ты про то, что я забрал тебя из квартиры матери и сделал своей женой?

— И про то, что забрал моё сердце тоже, — шёпотом отвечаю. Ну и пусть звучит пафосно... По сути ведь верно.

Я могу не помнить даты, но не перестану реагировать на Семёна, как сейчас. Я люблю его. Я никогда и никого так не любила и уже не буду. Только его.

И эту его сияющую удовлетворённую улыбку...

Он так ничего и не отвечает. Просто берёт моё лицо и покрывает поцелуями. То мягкими, то посасывающими, то даже чуть прикусывающими. Со смешком ловлю его губы своими и утягиваю в более долгий смакующий поцелуй.

— Я тебя люблю, — шепчу ему в губы.

Мне теперь так легко и уверенно даются такие признания. Говорю их с удовольствием и готова повторять снова и снова.

Как и слышать в ответ...

— Я тебя тоже люблю, как никогда и никого, — Семён закрепляет эти слова новым поцелуем.

Иногда, попав в проблемы, можно раскрыть заново и жизнь, и себя саму, и любовь. Познать её настоящую, а не тот суррогат, который был у нас с Ваней. Окунуться по-полной в эмоции, страсть, в другого человека. И через это почувствовать себя настолько цельной и настоящей, что ни на что другое больше не соглашаться.

Я не думала, что способна пройти и четверти всего того, что было в моей жизни после появления Семёна. Похищение, попытка изнасилования, нападение с пистолетом, почти что убийство... Всё в моей жизни буквально пропиталось криминалом. Да и тот случай, когда вернулся в дом раненным, а мне пришлось возиться с этим ещё тогда, в плену... И ведь не жалею ни о чём. Каждое из этих событий было своеобразным кирпичиком в фундаменте нас как пары. А мы нерушимы. И ради этого можно преодолеть абсолютно всё.

Теперь я знаю, что это не просто громкие слова. Это реально может быть так.

И так оно и есть — в моей жизни.

Это делает меня бесконечно счастливой и живой. Радующейся даже такой мелочи, как летнему дождю за окном. Гремит гром, сверкают молнии, а мне вот совсем-совсем не страшно.

* * *

— Мама звонила, — сообщаю я Семёну, когда раскладываю нарезанные фрукты по тарелкам. Такой у нас сегодня перекус перед сном. — Говорит, Ваню всё-таки посадили.

Семён хмурится. Задумчиво молчит — ну да, я ошарашила таким сразу после его возвращения из компании, где теперь работает айтишником. По большей части он на удалёнке, но иногда едет в офис.

— Ты не подавала заявление, — уверенно говорит он. — Та ситуация, про которую я рассказывал, уж точно давно замялась. Тогда что на этот раз?

— Опять мошеннические схемы. Не знаю, почему ему пришло в голову вернуться в такие схемы заработка, но попался довольно быстро.

— М-да, — презрительно выдавливает Семён. — Что-то я всё сильнее сомневаюсь, что и тогда он не знал, что делал.

Я, если честно, тоже. Хоть и понимаю, насколько мужу неприятно быть обманутым таким слизняком, как Ваня. Очень хорошо понимаю — сама через это прошла.

Слишком уж он талантливо мимикрирует под нормального парня. Даже чересчур морального при этом.

— Мы просто сами не способны на подлость, вот и не всегда видим её в других, — мягко поясняю это всё и себе, и Семёну.

Он усмехается, притягивая меня к себе. Прикусываю губу, купаясь в знакомом тепле его объятий, которое вот уже начинает превращаться в жар.

Как и всегда с ним....

— Мы, — Семён повторяет это, словно забавляясь, пока его рука скользит мне под шортики. — Вообще-то я тебя похитил, да и какими только непотребствами не занимался.

Закрываю глаза, изнемогая от желания сказать ему, чтобы заканчивал разговоры и занялся некоторыми из непотребств вот прямо сейчас.

— Ты всё равно всегда всё делал открыто, — вместо этого шепчу. — Ты уж точно не подлый.

— Пожалуй, ты права, — легко соглашается Семён, разворачивая меня и рывком усаживая на стол. — Каким ты меня видишь, такой я и есть. И всегда буду.

Не сомневаюсь... Потому что я вижу и принимаю его настоящего. Как и он меня.

Тянемся друг к другу одновременно, руками к телу, губы к губам...

Вроде бы привычное действие, но быстро распаляет страсть. Сильнее прижимаю к себе мужа, двигаю языком в его рту, глажу его язык, кайфуя от взаимодействия и привкуса нектаринов, которые Семён всё-таки успел поесть.

Ведём руками по телам друг друга так жадно и лихорадочно, что остановиться уже без шансов. Жадность только распаляет аппетиты. Внимаю каждому его прикосновению, движению языка и губ, быстрому сердцебиению, напряжению между нами...

Как же я обожаю этот его пыл. Без шансов не растворяться в нём и не гореть в ответ.

И вот я уже сильнее жмусь к Семёну, обнимая его ногами и притягивая к себе максимально сильно. Тут же стону ему в губы, ощутив стояк особенно остро. Мы хоть ещё в одежде, но как будто уже без.

Убираю от него ноги, но только затем, чтобы было удобнее начать раздевать. Быстро поднимает руки, помогая мне избавить его от