Сердце бандита. Его пленница - Инна Матвеева

футболки. А я снова стону, касаясь голого торса, ведя по нему ноготками и подушечками пальцев попеременно. Такой горячий... Во всех смыслах. Обожаю его тело. И то, с какой жадностью Семён следит за движением моих рук, опускающихся всё ниже.

А потом рывком дёргает на мне шортики. Ткань тут же трещит. А с меня срывается шумный вздох от неожиданности и острого предвкушения.

С моим домашним топом справляемся уже вместе. Потому что я уже в нетерпении. Между ног знакомо пульсирует — как перед оргазмом, и это Семён ещё не коснулся меня там!

— Такое ощущение, что я не способна тобой насытиться, — шепчу со сбившимся дыханием.

Да, я и такие признания Семёну тоже делаю легко и без смущения. Да и сам наверняка чувствует, какое влияние на меня оказывает. Дышит всё более шумно, жадно водя по мне абсолютно чёрным взглядом. Кайфую от того, насколько его кроет от моих слов. От меня самой.

И, конечно же, нас обоих — от предвкушения. Мы ещё не воссоединяемся, хотя уже почти голые. Я — в одних трусиках, например.

Семён всё ещё молчит, глядя, как я тянусь к его ширинке. Позволяет мне расстёгивать её самой, хотя делаю это скорее неуклюже. И пальцы чуть дрожат, и зрительный контакт прервать не могу. Приходится делать всё на ощупь.

Хотя этот самый контакт прерывает Семён, потому что опускает взгляд сначала на то, как мои пальцы обхватывают уже освободившийся член. А потом он смотрит мне между ног, стягивая с меня трусики. Чуть отходит, чтобы сделать это... И заодно резкими действиями избавляется от одежды и сам.

Поудобнее усаживаюсь на столу, раздвигая ноги шире. И Семён тут же направляется ко мне.

— Замри. Я хочу понаслаждаться тобой, прежде чем окончательно сорву тормоза, — неожиданно заявляет он таким хриплым голосом, от которого разве что не стону.

Я только за эксперименты, но у меня аж подушечки пальцев покалывает от желания коснуться его. А уж как хочется ощутить уже в себе... И желательно без презерватива. Замечаю, что Семён пока без него, и уж точно не собираюсь ему про защиту напоминать.

И да, к последствиям я готова. Любым. Понимаю это так же ярко, как и сознаю, что Семён меня в любом случае не подведёт. А ещё... Он тоже готов к любым последствиям. Мне и спрашивать не надо, чтобы знать наверняка.

Послушно поставив руки как опору о стол, смотрю на него. Ожидаю действий... Семён чуть склоняется ко мне, на что я чуть дрожу. А потом сильнее, когда чувствую его горячее дыхание в районе шеи.

Как же трудно не притянуть его к себе ближе сейчас. Но Семён и сам не ограничивается лишь близостью на грани прикосновения — ведёт губами мне по шее, то и дело подключая то язык, то зубы. И опять мне стоит огромного труда не вцепиться ему хотя бы в плечи. Вместо этого царапаю стол до боли в ногтях.

На которую, впрочем, вообще не реагирую, потому что Семён кончиком языка щекочет впадинку мне между ключиц. Потом чуть посасывает кожу... И вправду будто смакует меня, неспешно двигаясь по телу всё ниже.

А мне, значит, трогать его при этом нельзя? Надо будет как-нибудь ответить ему тем же.

Напористый, горячий, знакомый язык доводит до стонов. Как и губы, зубы... На мне наверняка останется много следов от засосов и укусов, но это уже становится привычным. Я перестала смущаться тому, что что-то их случайно видит.

А Семён опускается ниже, вот уже толкая языком твёрдые соски, которые тут же сжимает губами. Потом чуть дует на них, сжимая мне грудь. А затем поднимает на меня абсолютно поплывший взгляд, от которого сразу ведёт.

И вот я уже готова умолять о том, чтобы ощутить член мужа в себе. Сдерживаюсь буквально чудом, потому что игра на распаление мне тоже очень даже заходит.

Правда, ровно до момента, как я опускаю взгляд. У Семёна ведь стояк вовсю, как только сохраняет выдержку?.. Я же даже просто при взгляде на его член готова всхлипывать от жажды почувствовать его во мне. Такой большой... Красивый... Прекрасно помню, какой он на ощупь, внутри, на вкус. Твёрдый, горячий.

А Семён не реагирует на мой взгляд, скользя губами ниже. И вот его язык уже обводит мне пупок, прокладывая дорожку и дальше... Дыхание сбивается. Да и сердце тоже, особенно когда чувствую горячее дыхание у себя между ног. Откидываюсь назад и закрываю глаза, сильнее дрожа от предвкушения. От первого прикосновения влажного языка к самым чувствительным точкам как током бьёт, а уж когда и губы начинают посасывать нежную кожу, меня и вовсе колотит. Сдержать стоны просто невозможно, всё более протяжные и громкие.

Семён не спешит. Виртуозно играет на моём теле, зная, как и где касаться, чтобы распалять и в то же время оттягивать оргазм. Действует то напористо, то нежно, не задерживаясь ни на одном участке. А стоит только мне начать приближаться к оргазму, как меняет тактику. То целует, то посасывает, то лижет, то толкается языком внутрь... Дезориентирует напрочь.

И вот как оставлять руки на столе? Меня то и дело подрывает трогать его: то в плечи цепляться, то даже в волосы, возвращая к предыдущему действию, от которого вот-вот кончила бы. Ведь Семён знает, что когда я близка, лучше держать один ритм и одно действие!

Специально распаляет меня. Но ведь и себя тоже. Я ведь чувствую, какой напряжённый. Дышит шумно, в движениях всё более резкий и несдержанный.

— Ну уж нет, к чёрту твои игры, — всё-таки не выдерживаю.

Сползаю со стола к его ногам. Горячие мурашки тут же покалывают кожу от одной только мысли, что вот-вот, и всё-таки коснусь Семёна. А он застывает, явно колеблется, доводить ли меня до грани дальше; или всё-таки не мешать.

Пфф. Так-то выбора тут и нет. Я уже доведена, как, впрочем, и он.

Кружу языком по члену, прежде чем взять его в рот. Семён не сопротивляется, и вот я уже делаю движения головой, не забывая и посасывать-облизывать головку при обратных. Слышу гортанный стон в ответ на эти действия, завожусь ещё сильнее. Хотя куда уж! И так вот-вот и кончу.

— Ну всё, твоя взяла, — хрипло сдаётся Семён.

Да я уж поняла с самого начала. Даже лаская меня, муж терял контроль. А теперь так вообще я сильно сомневаюсь, что станет возражать, если сама вставлю в себя его член, доведя нас обоих до головокружительного оргазма.

Но я