Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал - Зена Тирс

тёмных ресницах, серебрит разметавшиеся по подушке волосы.

На губах — едва заметная улыбка.

Гаспар долго смотрит на неё, впитывает в себя нежный образ.

А потом переводит взгляд ниже.

На свои ноги, неподвижно лежащие под простынёй.

Калека.

Не может ходить.

Не может подняться рядом со своей женщиной и стоять в полный рост.

Старый, искалеченный.

В его крови медленно расползается яд, разрушая тело изнутри.

Скоро паралич поднимется выше. Заберёт руки. Потом дыхание.

Но впервые за долгое время внутри нет обречённости.

Надежда.

Сын жив.

От этой мысли в груди становится теплее.

Он похоронил его много лет назад.

Смирился.

Научился жить с этой болью.

А теперь всё изменилось.

Жизнь, ещё недавно казавшаяся серой и пустой, вновь набирает обороты.

Работа.

Рудники.

Сын.

Николь.

И ребёнок.

Внутри оживает упрямая решимость.

Он калека.

Но готов сражаться за свою жизнь, за своё личное счастье.

Взгляд вновь возвращается к женщине рядом.

Красивой.

Нежной.

Такой невероятно сильной.

Он бесконечно восхищён ею.

И влюблён.

Это так глупо, безнадёжно в его положении.

Как мальчишка.

Теперь до дрожи он боится её потерять.

Страх поднимается внутри внезапно.

Старый, хорошо знакомый.

Его первая жена Элизабет ушла к другому, пока он лежал в госпитале.

Не выдержала.

Выбрала здорового мужчину.

А Николь осталась.

Она лечила его, сидела у постели, не позволила умереть. Без неё его бы уже просто не было — погиб бы от чёрного эликсира ещё в ту их первую ночь.

Но он сам объяснил ей, что между ними сделка.

Не любовь, а договорённость.

Поэтому у него нет права удерживать её.

Ревновать.

Злиться.

И всё же…

Мысль об Эдварде Картере снова вспыхивает в сознании.

Убрать его из штаба к демонам!

Зря он вообще взял его на работу.

Гаспар резко выдыхает.

Перед глазами вновь возникает увиденное сегодня.

Чужая ладонь касается уголка рта Николь.

Всего на мгновение.

Он увидел это через окно во время совещания.

И тогда мир на секунду качнулся.

Перед людьми он не выдал себя ничем — генералы не теряют самообладания.

Но внутри проснулся зверь — дикий, испуганный, не желающий снова остаться один.

Гаспар осторожно берёт ладонь Николь в свои руки.

Тонкая, тёплая.

Сегодня этими пальчиками она пришивала ему пуговицу на камзоле.

Будто это было самым обычным делом.

Будто заботиться о нём для неё естественно.

Не удержавшись, он касается губами кончиков её пальцев.

— Гаспар? — сонно шепчет Николь.

Её глаза приоткрываются.

На губах появляется мягкая улыбка.

— Почему ты не спишь, милый? М-м?

Тонкие пальцы зарываются в его волосы.

Гладят.

Ласково.

Бережно.

И зверь внутри неожиданно затихает.

Принимает эту нежность как нечто драгоценное.

Как дом.

— Николь… — тихо произносит он.

Ладонь скользит по её руке вверх.

К плечу.

Нежная кожа под пальцами кажется шёлковой.

Он не может перестать касаться её.

Как не может перестать смотреть.

Осторожно обхватывает ладонью её щёку.

Сегодня она строила планы на завтра.

Смеялась.

Пришивала ему пуговицу.

Слова застревают в горле.

Нет, он не скажет ей банальностей. Слова — это пустота, Элизабет сто раз говорила ему, что любит.

Гаспар тянется и целует Николь в губы.

Пьёт жадно.

Не может насытиться.

Никогда не сможет.

Николь отвечает — ласковая, податливая, как кошка.

Но она беременна.

И он тормозит себя.

— Я снова не дам тебе спать, нельзя, — хрипло отвечает ей и шумно вздыхает.

Притягивает её к себе на грудь.

— Извини, что разбудил. Спи, моя нежность.

Он тихо целует её в лоб. Обнимает её одной рукой, а второй накрывает её живот с младенцем.

Если это его ребёнок, то… Внутри всё плавится от осознания счастья.

А если нет, то… то он всё равно будет любить, заботиться и защищать — ведь это часть неё — его любимой женщины.

Николь продолжает гладить его волосы — тихо, осторожно.

И эта ласка льётся мёдом на сердце.

А потом Николь привстаёт.

— Гаспар, — шепчет она.

Он слышит, что её дыхание чуть сбилось.

— Я хочу не выспаться с тобой. Хочу быть с тобой каждую минуту, вместо сна…

Она тянется к нему сама, к его губам.

Он ловит её лицо ладонями, заставляет посмотреть себе в глаза.

— Что ещё ты хочешь, Никки? Я всё тебе дам, — говорит хрипло.

— Тебя… сейчас я хочу только тебя.

Её пальцы глядят его тело, старые раны. Губы скользят по груди.

Сердце Гаспара замирает.

Она вдруг садится на него.

Смотрит сверху вниз.

У них впервые так.

И ему нравится.

Лунный свет льётся по её обнажённой коже, она вся перед ним, и он смотрит на неё, как на богиню.

А потом привстаёт и долго целует — губы, шею, грудь.

И всё повторяется вновь.

Её стоны, ногти, царапающие его плечи.

Быстрый ритм, опережающий сердца.

* * *

А утром за завтраком его любовь снова прячет взгляд — слишком скромная, слишком правильная, утончённая… любимая.

Но он знает, он запомнил всё, что она шептала ему ночью.

Каждое слово, каждый стон впечатался ему в голову и запечатлелся навсегда.

Потом они едут в штаб.

А там их встречают неожиданные гости.

Глава 61

Глава 61

Утром с Гаспаром едем на службу.

Карета мягко катится по дороге.

Тело приятно ломит после ночи с мужем. Не болезненно. Наоборот — сладко, очень сладко. Грудь сжимает от воспоминаний.

Гаспар сидит напротив, немного невыспавшийся и от этого такой родной. Он смотрит на меня с тёплой улыбкой. С благодарностью.

Внутри разливается нежность.

Я чувствую себя удивительно легко.

Юной.

Полной сил.

Красивой.

Любимой.

Мысль приходит так неожиданно, что я даже замираю.

Любимой.

Не нужной.

Не удобной.

Не полезной.

Именно любимой.

Я осторожно сжимаю пальцы, пытаясь привыкнуть к этому ощущению.

Драконий бог…

Неужели именно так чувствуют себя счастливые женщины?

Карета останавливается у штаба.

Мы выходим.

Возле входа нас уже ждут — высокий мужчина в форме полковника и Эдвард.

Мы приближаемся.

И я слышу:

— Лорд Картер! — голос у него дрожит от волнения. — Не знаю, как вас благодарить!

Он крепко пожимает Эдварду руку.

Потом хлопает его по плечу.

— Вчера вы спасли моего сына! Я не знаю, как вас благодарить!

Картер заметно смущается.

— Это просто наша служба. Наша с леди Николь, — Эдвард кивает на меня.

— Вашего сына вовремя доставили к нам его сослуживцы — если бы не они, то шансов было бы меньше, — отвечаю я. —