Хаос созвездий - Хиллари Рейнер

содержимому письма леди Сайры, хотя Новалис даже не была уверена, что он действительно читал написанное. — Принц Дрейк Калстранд уже в пути. Он приедет обсудить условия союза. Я надеялся, что ты сможешь присоединиться к нам.

— Я? — Новалис резко вдохнула, застигнутая врасплох. Её ещё никогда не приглашали присутствовать на сколько-нибудь важных встречах. Обычно от неё ожидали лишь того, что она будет стоять рядом, хорошо выглядеть и любезно отвечать на любые обращённые к ней вопросы. Она сомневалась, что королеве Эловин Уиллоублейд когда-либо приходилось опускаться до столь жалких требований.

— Да, ты. — Ариесиан потянул за воротник рубашки, затем заложил руки за спину. Он выглядел как настоящий лорд, готовящийся скрепить соглашение огромной важности. Его волосы были уложены так, что спадали на половину лица, но ни единый волосок не выбивался из причёски. Идеально выглаженная рубашка сидела безупречно. Вокруг талии был затянут узкий пояс, хотя удерживал он вовсе не серые брюки. Он был нужен, чтобы носить два меча, висевших у него на боку.

— Я подумал, что не помешает женский взгляд. — Ариесиан предложил ей руку, и она приняла её, позволив провести себя обратно в большой зал. — Чтобы убедиться, что все останутся довольны.

— Ариесиан, я совершенно уверена в твоей способности заключить торговое соглашение и союз с принцем Дрейком Калстрандом. — Она похлопала его по руке, подняв на него взгляд. Его лицо тут же стало непроницаемым. — Не сомневайся в себе. Моё присутствие не нужно, чтобы напомнить тебе, что ты принимаешь правильное решение.

Его губы сжались в тонкую линию, но он один раз кивнул, уступая.

— Хорошо. Тогда увидимся, когда ты вернёшься.

Новалис отпустила его руку, когда Ариесиан снова заговорил.

— Значит, леди Сайра пригласила тебя к себе? Не думал, что вы с ней подруги.

— Я тоже так не думала. — Новалис пожала плечами. — Но других планов на сегодня у меня нет. Может быть, ей нужна моя помощь с подготовкой к Фестивалю Огненного Света? Дом Эмберспайр каждый год проводит его в Середину лета, и праздник длится два дня. Думаю, ей нелегко заниматься всеми приготовлениями в одиночку.

— Да, полагаю, это действительно непростая задача.

Новалис едва сдержала улыбку.

И это говорит мужчина, которому ни разу в жизни не приходилось ничего организовывать. Всё, что требовалось от него, только вовремя появиться и своим присутствием оказать должное впечатление.

— Именно, — согласилась Новалис.

Затем он перевёл взгляд ей за спину, к парадному входу в поместье.

— Хочешь, я велю подать для тебя экипаж?

— Думаю, я вполне справлюсь сама.

Только тогда Новалис увидела одну из редких улыбок Ариесиана. Она озарила каждую черту его лица, словно внутренний свет наполнил его сиянием. В этот миг он был так похож на их любимого отца, что у неё едва не разорвалось сердце.

— Я в этом никогда и не сомневался.

После этого он ушёл, а она направилась к парадной двери. Лишь на мгновение Новалис задумалась, не переодеться ли, ведь существовала вероятность, что для дневного чаепития она одета слишком просто. Её лавандовое платье было одним из самых любимых, хотя и не относилось к числу самых роскошных. Лиф сидел, словно корсет, с глубоким вырезом спереди и был отделан кружевом бледно-золотого цвета. От плеч ниспадали полупрозрачные струящиеся рукава; прохладный, роскошный шифон идеально подходил для летней погоды. Юбки были сшиты из той же ткани, что и рукава: мягкой и струящейся, но состояли из нескольких слоёв, придававших наряду чуть больше скромности.

Честно говоря, это было идеальное платье, чтобы соблазнить лорда Файрбейна и заставить его понять, какую ужасную ошибку он совершает, отвергая её.

Она неспешно спустилась по каменным ступеням как раз в тот момент, когда перед ней остановился экипаж. Уже через секунду рядом появился лакей и помог ей подняться внутрь. Как только она удобно устроилась на сиденье, дверь закрылась, и её слух наполнил грохот копыт: эпонианцы взмыли в небо, унося её в небесную высь.

Новалис откинулась на обитое мягкой кожей сиденье экипажа и устремила взгляд в окно, наблюдая, как мимо проплывают клочья белых облаков и потоки золотистого солнечного света. Внизу во всей своей необъятной красоте раскинулся Эйрамир, похожий на великолепную акварельную картину: полотно изумрудных, серебристых, сапфировых, золотых, аметистовых и розовых оттенков, разделённых величественными горами, реками и лесами. Он был живописен, совершенен во всех смыслах этого слова и, по крайней мере пока, находился в безопасности.

В следующее мгновение пейзаж накрыла тень, и холодок пробежал по её коже. Она поглотила свет, затопив мир тьмой. Новалис выглянула в окно и увидела, что именно окутало её мир мраком.

Высоко среди облаков, а затем, резко сменив направление, устремляясь на северо-восток, к Дому Селестин, парил силуэт исполинского дракона.

Новалис не могла быть уверена, он был слишком далеко, да и увидеть такое было бы просто нелепо, но она могла поклясться, что принц Теней посмотрел прямо на неё.

И подмигнул.

Глава двадцатая

Ашер откинулся на спинку кресла и поднял руки над головой. Мышцы спины ныли, словно сердились на него за то, что он просидел весь день без движения. Он медленно повёл шеей из стороны в сторону, пока та не хрустнула, а затем не щёлкнула, снимая нарастающее напряжение. Почти весь день он провёл за письменным столом, запершись в своём кабинете, изучая книги и документы в поисках сведений для принца Дрейка Калстранда о зелёном драгоценном камне, который тот хотел заполучить.

Он вытянул ноги, закинув одну лодыжку на другую.

Если смотреть объективно, он добился неплохого прогресса.

Вирдис лепатит определённо не находился в Кетвинском лесу. Тот лес был осквернён. Проклят. Запретные врата в царство богини жизни, он был смертельно опасен для любого живого существа. Лишь достойные, лишь самые бесстрашные и отважные могли пройти через его гибельные просторы и остаться в живых, чтобы потом рассказать об этом.

А значит, оставались только Винтервейл в Северных землях или болота Фенмайра.

Ашер ущипнул себя за переносицу под оправой очков и крепко зажмурился. Он не знал, сколько времени просидел взаперти в своём кабинете, но часы слились в одно размытое пятно из исследований и расшифровки древних рун. Дошло до того, что он перечитывал один и тот же абзац снова и снова, но, сколько бы ни пытался, так и не мог понять смысл слов. Его обычно безупречная способность запоминать информацию заметно ослабла.

Он убеждал себя, что всему виной то, что сидит за столом ещё с рассвета. На самом же деле причина была вовсе не в этом, а в узах, связывавших его с