Цветок печали и любви - Дарья Всеволодовна Симонова

Я сначала хотела договориться с ним о некоем компромиссе – пусть его выходки будут хотя бы потише, раз уж он без них совсем не может. Труба пониже, дым пожиже. Но понятно, что это была бы скользкая дорожка. Ведь как раз страшнее то, о чем не знаешь. В каком-то смысле лучше пусть бузит у всех на виду и мне на это жалуются, я хотя бы буду в курсе. Впрочем, и это не выход. И я продолжала то гневно, то умоляюще призывать его к здравому смыслу, но Митя-то его видел как раз в бунте, в сотрясании порочной системы, где сынок одной гнусавой мымры из масонской ложи распространял какую-то курительную гадость в классе. Из серии когда все всё знают, но запреты и жалобы не работают, угадайте почему. Мои силы по борьбе с ужасами нашего городка иссякли несколько раньше, когда класс терроризировал другой юный уродец. К счастью, он покинул нашу школу. Наверное, его родители не имели должного веса в тайной организации. А я тогда сильно сдала и чувствовала, что катастрофически не вытягиваю наш школьный триллер. Но троекратное «ура» Ване – он дал в морду распространителю дури! Это, видимо, единственное средство борьбы с этой заразой – дать в морду, когда тебе предлагают попробовать.

Потом масонская ложа уволила Марину Юрьевну, первую в жизни учительницу, которая пробудила у Мити интерес к художественной литературе в рамках школьной программы. Я думала, что такого не бывает, после того как мне было пересказано содержание «Ромео и Джульетты» приблизительно в таком ключе: «Он подумал, что она мертвая, и сдох, а она очнулась и увидела, что он мертвый, и тоже сдохла. Ну и хрень!» С тех пор я зареклась говорить о классической литературе с Митей, пока он подросток. Разве что лет через двадцать. Когда будут прочитаны пара-тройка страниц из «Фауста». И вдруг – момент истины! Он стал читать Блока! Мы сидим на кухне и обсуждаем поэму «Двенадцать»… И замаячила тема Серебряного века. О боги – все благодаря новой учительнице! Я готова была поклониться ей в пояс за такие впечатляющие достижения. Но она проработала у нас месяца три… потому что не угодила сынку, чей родитель входил сами знаете куда. И сами знаете что добился, чтобы ее уволили.

Я долго не могла поверить в это, я думала, что у Мити подростковый максимализм и он все страшно преувеличивает. Но это оказалось правдой. Как и многое из его максимализма. Но как может быть такое, что горстка самодовольных обывателей вышвыривает хорошего учителя из школы? Как такое может быть?! Хотя к чему эти всхлипы, в нашей жизни всегда есть место жизнерадостной розовощекой коррупции, замаскированной под заботу о детях. Но считайте, что я этого не говорила, – ведь у меня нет доказательств, я же не комиссар Каттани. Впрочем, нет, говорила, конечно. Говорила, говорю и искренне думаю, что родители должны объединяться, чтобы защищать детей от школьного беспредела, от самодурства и от маразмов Министерства образования. Но, наблюдая за деятельностью этой своры, я медленно понимала, что как раз весь маразм власть имущих она и олицетворяла. Быть может, где-то это совсем не так, но нам досталась вот такая скверная история.

И кстати, об истории. Ведь были у нас еще прекрасные учителя, которые не строчили жалобы на учеников и не названивали родителям. А просто делали свое дело с любовью. Алексей Константинович, историк. Думаю, что он сыграл ключевую роль в том, что Ваня тоже выбрал этот путь. Виталий Евгеньевич, математик. Учитель от Бога. Я мечтала, чтобы он был нашим классным, он и побыл им в нашей текучке, увы, недолго. Ярослав Андреевич, англичанин. Молодой и решительный. Разрешил всем лодырям заниматься своими делами, даже уйти с урока в пределах школы, – только не мешать тем, кто хочет учиться. И говорил только с ними. Юная учительница химии, не помню, как ее звали. По-моему, Митя слегка в нее влюбился – а что еще можно предположить, если он вдруг начал проявлять интерес к предмету. К химии!!! Он же ни разу до этого не открыл учебник. Елена Викторовна, еще один историк, – нет, не историчка! Она замечательная, та самая, что считала Митьку прирожденным конферансье. И разумеется, наши музыкальные учителя, ведь музыкальная студия – лучшая часть нашей школы. Школы, которую я все же вспоминаю с любовью благодаря этим нескольким прекрасным людям. Потому что несколько прекрасных людей – это очень много.

Митька их любил и порой даже бурно восхищался, особенно если кто-то из них рассказывал анекдот, на который не решилась бы я. Этим он всегда подчеркивал, что педагогический талант несовместим с ханжеством. И я, конечно, здесь сильно проигрывала. Они с Ваней все хотели уже после выпуска зайти, проведать историка… Но новая жизнь их закрутила, а потом…

Но не будем забегать вперед. Большим ударом для Мити явилось некоторое Ванино преображение. Проще говоря, в выпускном году Ваня взялся за ум и начал интенсивно готовиться к поступлению. Перешел в другой профильный класс. Я с жаром уговаривала Митю последовать его примеру, но тщетно. Он, конечно, был очень удручен таким поворотом – ведь с первого класса дружили, а тут такое «предательство»! Забавно, где-то есть фото новогодней елки в первом классе и три мушкетера на ней – Ваня, Вова и Митя. Иногда я думаю, что тот, кто знал тебя ребенком, он каким-то образом приближен к замыслу Создателя, он хранитель какого-то шифра, ключика, своеобразного ДНК – но не биологического, а духовного или душевного, уж не знаю, как точнее! И когда-нибудь, в других мирах и в других обстоятельствах, этот человек сможет тебя воссоздать своей памятью и воображением. А если таких людей уже двое, трое… чем их больше, тем достовернее ты у них получишься!

В старших классах к банде присоединился Максим. Обаятельный и дружелюбный пофигист и верный соратник по противоправным затеям. Его сибаритской натуре претило что-то затевать самостоятельно, но он всегда был готов поддержать хулиганское побуждение или авантюру. Бродить ночью по Химкинскому лесу босиком, когда у тебя бронхит, например! И кстати, он стал первым из друзей, кто слушал Митю на настоящем рок-концерте! Это была его первая группа под названием Jam Cruiser. Леша-гитарист увидел Митю, когда он играл на улице, а группе как раз не хватало саксофониста. Так и закрутилось. Репетировали в гараже. Митьку туда приводила Лида – незнакомые люди, окраина города,