Сто шагов до счастья - Ольга Гусевицина

Теперь настала очередь удивляться Максу. Незнакомка, словно ведьма, озвучила самые сокровенные его желания.

— Ну, ты, Оля, даёшь! Насмешила так насмешила! — воскликнула Мариша, поднимаясь с корточек и поправляя платье.

Всё ещё смеясь, она посмотрела на Макса таким внимательным взглядом, от которого у него перехватывало дыхание. Он даже не заметил, как Оля тактично отошла от них.

— Здравствуй, Тётя!

— Здравствуй.

Мариша улыбалась, и это придало ему смелости продолжать.

— Кстати, здесь собака пробегала. Знаешь, как она лаяла? — Макс решил, что лучше молоть чепуху, чем молчать.

— Нет, — Мариша вопросительно приподняла брови.

— На английском языке!

— А я думала, что на французском.

Мариша стала накручивать на палец прядь волос, прищурившись, словно её слепил свет. Макс невольно залюбовался ею, а фантазия начала выдавать картинки, от которых закипала кровь.

— Как поживаешь? — Она отбросила волосы за спину.

— Да вот гуляю, летом наслаждаюсь.

Он оглянулся по сторонам, чтобы отвлечься от непрошеных мыслей и желаний, вызванных одним лишь присутствием Мариши.

— А почему из Ростова вернулся?

— В гости. Взял отпуск за свой счёт, — рассмеялся Макс. — Я теперь богатый!

Мариша равнодушно пожала плечами, и между ними повисло неловкое молчание. Его взгляд зацепился за джинсовку на её плечах, в которую она зябко куталась. Стоп, зеленоглазая сказала, что Мариша одна. А куртка-то мужская!

— Чья это? — Макс дёрнул за рукав джинсовки. — Друга?

— Нет, просто знакомого, — спокойно ответила она, поправляя съехавшую куртку.

А память услужливо подсунула воспоминание: он снимает свою джинсовку, и Мариша с благодарной улыбкой ныряет в её тепло.

— А я для тебя кто? Тоже знакомый? — Он сунул руки в карманы джинсов, чтобы удержать себя от желания сорвать с её плеч чужую куртку и швырнуть её в урну.

Макс на мгновение зажмурился. До боли захотелось услышать от неё слово «любимый», заключить в объятия и уйти подальше от толпы. Да только её слова были совсем иные.

— А кто же ещё! — Мариша вскинула голову. — У меня больше нет ни… — Она запнулась на секунду и продолжила: — Нет друзей — для меня все просто знакомые. Как в стишке: «Любовь прошла, Завяли помидоры, Ботинки жмут, И нам не по пути!»

Макс улыбнулся краешком губ. Это он уже слышал. Только теперь стал умнее и сдаваться не собирался.

— Да ну?

Он шагнул к ней, но Мариша сразу же отступила ровно настолько же. Макс лишь улыбнулся, не сводя с неё взгляда.

После возвращения, увидев Маришу в клубе, он был удивлён, как она изменилась за полгода. И пусть лёгкое летнее платье было длинным и скрывало стройные ножки, а скромный вырез на лифе лишь подчёркивал маленькую грудь, она была необъяснимо притягательна.

— Слушай, ты чем дальше, тем всё красивее и красивее! Это отчего? — Макс окинул взглядом хрупкую фигурку.

Мариша пожала плечами и спокойно посмотрела ему в глаза. У Макса было чувство, словно она знала все его тайные мысли. Не дождавшись ответа, он заговорил сам.

— Я хотел сказать… — начал Макс и вдруг закашлялся, чувствуя, что не в силах произнести три заветных слова.

Он резко шагнул к ней, взяв выше локтя одной рукой и притянув к себе за талию второй. Мариша замерла в его объятиях на несколько бесконечных секунд.

— Я хочу быть поближе к тебе! — выдохнул Макс, изменив признание в любви, вертевшееся на языке.

Мариша удивлённо покосилась на его руку. Ну да, раньше он не был с ней таким напористым. И, когда она попыталась освободиться, не стал удерживать. Лишь захватил рукой край её куртки, сковывая движения.

Это был молчаливый поединок взглядов, тел, рук, напоминающий странный танец. Шаг за шагом Макс пытался, словно шутя, завладеть гибким стройным телом, но Мариша выскальзывала, делая шаг от него. Она не вырывалась совсем, но и не давала себя обнять. Ему безумно хотелось прижать Маришу и поцеловать. Только он не знал, как победить её сопротивление.

В какой-то момент она замешкалась. Макс дёрнул за куртку и прижал Маришу к себе, не дав сделать следующий шаг. Она замерла. Её горячее тело обожгло прикосновением, выбивая из лёгких воздух. От лимонного аромата её волос кружилась голова. Сердце билось в бешеном ритме. Все слова, которые он хотел сказать, застряли где-то глубоко в горле. Эта близость длилась не больше минуты. Мариша завела свои руки за спину, нашла его ладони, проникла в них нежными пальчиками и безжалостно разорвала объятия. Не отпуская его рук, вновь отступила на шаг.

«Чего ты хочешь? Почему не даёшь приблизиться к себе?» — мысленно спрашивал Макс, сверля Маришу взглядом. Будь на её месте другая, он бы знал, как себя вести, а здесь каждый шаг как по минному полю. Хотя, наверное, по минному полю было бы проще, чем по узкому тротуару вдоль песчаного склона пересохшего ручья…

Пройдя ещё пару метров, Макс остановился. Отпустил её ладони. «Насильно мил не будешь», — решил он. Только сразу стало зябко, словно до этого её руки согревали всё его тело. Мариша обхватила себя ладонями и, как ему показалось, разочарованно вздохнула.

— В прошлом году на Купалье было теплее, — поёжилась она.

«Но ведь тебе холодно без моих объятий! — Макс улыбнулся самонадеянной мысли, пришедшей в голову. — В прошлом году тебя согревала моя куртка!»

— Просто тогда ты меня любила! — сорвалось с губ.

Мариша вдохнула и замерла, уставившись на него.

— Всё давно умерло, — выдохнула она, — ещё одиннадцатого августа прошлого года. В тот день, когда ты устроил первую драку возле моего дома.

Макс скривился. Надо же, она помнит даже точное число! А он — лишь то, как было невыносимо больно.

— А ты верил тогда, что я тебя люблю? — Она смотрела на него так, словно хотела заглянуть в душу.

— Да. Я многому верил.

— Неужели?

— Издеваешься?! — Он сжал зубы, чтобы не сказать грубость.

За что она с ним так? Зачем режет на части сердце и поливает его кислотой? Он ведь и сейчас её любит, только как достучаться в закрытые двери? Да, она не раз причиняла ему боль, но в его сердце не было злости, а обида испарялась так же быстро, как и появлялась.

Макс протянул к ней руку, но Мариша резко отшатнулась и одной ногой оступилась на песчаный грунт.

— Чего ты хочешь? Чтобы я упала? — Она испуганно глянула в сторону ручья. — Сам падай!

— Мне — туда? — спросил он мягко, несмотря на её резкость.

Он сделал небольшой шаг к Марише с таким расчётом, чтобы успеть удержать её, если она вновь, не глядя, рванёт в сторону.

— Да!

— А жалко не будет?