Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

при всех причин у меня нет, а с другой… Украдкой кошусь в сторону Баграевых. Сати наблюдает за нами с не обещавшим ничего хорошего прищуром, Алана занята Фарадом, что в свою очередь занят своим телефоном, и Мадиной, сидящей с ней рядом и что-то активно вещающей на ухо. Тамерлана за столом нет. Тоже ушёл с братьями на прогулку? Но почему я этого не заметила? Мы же весь вечер как маячки, вербально и невербально отслеживающие друг друга, кажется, всем своим естеством. Хотя даже если бы он был в зале то что? Я бы точно отказалась? Но разве я делаю что-то плохое и противозаконное? Я же не изменяю ему при всех. Это просто танец, к тому же для всего мира мы друг другу никто. Что бы ни говорил Аслан, никакая я не часть их семьи, никогда таковой не была и, как верно отметила подруга, никогда ею не стану, так что… Ох, всё, хватит! Будь что будет!

Решительно вкладываю свою ладонь в его и делаю шаг вперёд, оказываясь в мужских объятиях.

От Карима неожиданно пахнет чем-то тёплым, древесным и уютным. И ведёт он в танце уверенно, инициативно, но без давления и перегибов, из-за чего я ощущаю себя хрупкой девушкой, а не бездушной куклой, которую можно дёргать туда-сюда, показывая свою главенствующую в танце роль. А глаза всё те же и мне слегка неловко в них смотреть, особенно тогда, когда между нами повисает молчание.

Пытаюсь придумать тему для светского ни к чему не обязывающего диалога, как Тахаев заговаривает первый:

- Кажется, Баграев от вас безума. Того и гляди постоянно хочет вас украсть.

Невольно вздрогнув, округляю глаза.

Вот это поворот! Я бы такую тему точно не придумала.

Только с чего вдруг? Неужели я и Тамерлан не смогли скрыть своих чувств? Неужели… Надежда расправляет крылья, на миг подавляя ревность с уязвлённой гордостью. Неужели он тоже меня любит и это заметно для посторонних? Я так привыкла любить за двоих, что…

- Я про Эльмана, если что, - добавляет мужчина, безжалостно опустив меня с небес на землю. - Для него вы, действительно, как семья.

Что я готова любой намёк принять за желаемое и поверить во взаимность.

Вот же дурочка. Ничему жизнь не учит.

Криво улыбаюсь и отворачиваюсь, пряча в глазах горечь.

- Он чудесный ребёнок.

- Любите детей?

- Да, люблю. Они абсолютно точно делают этот мир лучше.

- Обычно так говорят про любовь, - ощущаю горячее дыхание Карима чётче, словно он наклонился ближе.

- А дети и есть любовь. Как её естественное продолжение и воплощение.

- Хм…

Возвращаю взгляд к нему и вопрос сам срывается с губ:

- Считаете иначе?

- Наоборот, Маруся, вынужден с вами согласиться.

- Вынуждены? То есть хотели бы не соглашаться, но не получается?

- Каюсь, - мужчина виновато склоняет голову. - Так и есть.

- Почему? Не переживайте, я не из тех, кто, услышав противоположное мнение, будет спорить с пеной у рта, навязывая своё как единственно верное.

- Жаль, с удовольствием бы с вами поспорил по тому или иному поводу.

- Уходите от темы?

Карим очерчивает глазами моё лицо, будто только сейчас понимает кого пригласил на танец, и слегка качает головой.

- Надо же, вы очень умны и проницательны.

- Надеюсь, это комплимент.

- Больше даже восхищение.

Обмениваемся улыбками и я на миг отстраняюсь от своих переживаний. Уже успела забыть насколько же приятно поговорить на равных, не путаясь в словах из-за переизбытка чувств и страха показаться любимому человеку глупой и надоедливой.

- Карим Адильевич…

- Карим. Просто Карим, Маруся.

- Вы интересный собеседник, Карим.

- Это тоже восхищение?

- Нет, комплимент.

Тахаев сверлит своим хищным взглядом меня ещё пару секунд, а потом заливается весёлым смехом, ничуть не переживая за мнение окружающих, чьё внимание мгновенно обращается на нас.

- Теперь я понимаю, почему этот малыш так норовит вас украсть и периодически этим промышляет. Дожили, завидую ребёнку!

Заболтавшись с ним, не замечаю как музыка останавливается. За эти пару минут успеваю узнать, что те две женщины, сидящие за одним столом с Баграевыми, его родственницы. Взрослая - вторая жена отца Карима, молодая - его племянница. Каким образом они связаны с семьёй Тамерлана и им самим, я так и не смогла понять, да и Тахаев в очередной раз ювелирно перешёл с одной темы на другую, отвлекая рассказом о своей любви к животным и мечте обзавестись, наконец, надёжным тылом в виде любимой жены и большой дружной семьи. Последнее из его уст прозвучало не без горечи, что меня не могло не удивить, но мужчина опять поспешил это скрыть, задав очередной нелёгкий вопрос:

- А о чём ты мечтаешь, Ласточка?

Спроси меня об этом ещё месяца два-три назад, то я бы с уверенностью перечислила свои карьерные амбиции, самореализацию и наше с мамой финансовое благополучие, не упоминая Тамерлана, так как прекрасно знала, что мне он недосягаем, а теперь… Теперь при всё том же осознании мечтаю заполучить его всего себе без остатка в ответ.

Правда, дурочка.

Старательно напускаю на себя равнодушный вид с легкомысленной улыбкой и отхожу назад, разрывая объятия.

- О том, что, кажется, никогда не сбудется.

Тахаева таким представлением, как уже понятно, не обмануть, и он отпускает меня со словами:

- Значит, и в этом мы с тобой тоже похожи.

Вежливо попрощавшись, возвращаюсь к ребятам, что уже начинают собираться домой. Злата с Каролиной, которая после своего похода до дамской комнаты вдруг стала сама не своя, уезжают последними.

И мне нужно было уехать с ними, пока была такая возможность, но я зачем-то остаюсь, переживая, что Алане может понадобиться моя помощь и присутствие, но очень сильно ошибаюсь, так как именинница за остаток вечера не вспоминает о моём существовании ни разу. Так и сижу за столом в одиночестве, наблюдая за тем, как подруга, на удивление, не отрывается от Мадины, постоянно о чём-то с ней болтает и, конечно же, не упускает шанса привлечь к себе внимание её брата, пока братья самой Аланы отсутствуют.

Кажется, я тут больше никому не нужна, если, вообще, была нужна, и можно со спокойной душой ехать домой.

“Алан, я тоже поеду” - пишу Баграевой смс.

“Ок”

“Спасибо за приглашение, дорогая”

Подруга на моих глазах читает сообщение, безразлично откладывает телефон в сторону и что-то с жаром принимается обсуждать с женой Аслана, которую