Другая сторона Элис - Кристен Леро

— Уводи, — сказал Винсент не глядя на меня.

— Нет! — Я рванулась, вцепилась в руку Рико, тянулась назад. — Нет! Пусти! Винсент! Я не уйду без тебя, слышишь?! Не уйду!

Рико тащил меня к двери. Я упиралась, хваталась за косяк.

— Ты не можешь! — кричала я уже в коридоре. — Не смей! Не смей этого делать!

Дверь захлопнулась.

Последнее что я видела — его лицо. Он стоял посреди комнаты один, окружённый людьми Моретти, и смотрел мне вслед. Без льда. Без маски. Просто смотрел.

Потом дверь.

Рико тащил меня по коридору.

— Стой! Он там один! Рико, стой! Один!

— Таков приказ.

— Плевать на приказ!

Задняя дверь. Холодный воздух ударил сразу — в лицо, в горло, в лёгкие. Снег. Тёмный двор.

Я вырвалась.

Упала коленями в сугроб. Воздух вышел из меня со звуком которого я не слышала от себя никогда. Я начала ползти к особняку, кожа не чувствовала холода.

— Винсент!

Крик вышел в темноту, в снег, в закрытые окна за спиной. Силы кончались.

Я колотила по снегу кулаками. Слёзы и тушь, снег на руках, дыхание, которое не слушалось.

Рико стоял надо мной. Огромный, неподвижный.

— Он отдал приказ, — сказал он тихо. — Это единственный способ его спасти сейчас.

Он поднял меня с земли как безжизненное тело. Донёс до машины, усадил. Закрыл дверь.

Я смотрела на окна особняка сквозь стекло.

Глава 29 Мичиган-Авеню

Снег шёл.

Машина стояла у ворот. Рико что-то говорил Марко. Она слышала. Смотрела на особняк сквозь стекло. Окна второго этажа светились оранжевым, как будто там просто зажгли все лампы сразу.

Потом взрыв.

Глухой удар изнутри и все окна второго этажа вышибло наружу в одну секунду. Стекло, рамы, шторы. Пламя выплеснулось языком наружу и втянулось обратно. И дом загудел — низко, будто земля расходилась.

Что-то щёлкнуло внутри. Почти незаметно, как когда гасят свет в дальней комнате. Где-то за грудиной что-то закрылось. Плотно. Без звука.

Большой палец сам нашёл нижние зубы. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Крыша над западным крылом просела медленно, аккуратно и осела внутрь. Сноп искр ушёл вверх в чёрное небо. Она смотрела на искры. Считала их. Одна. Две. Три. Четыре — погасла. Пять — погасла.

Снаружи кричали. Сирены — далеко, нарастающие. Красные огни в конце улицы.

Она считала искры.

Щёлк. Щёлк.

Рико сел спереди. Обернулся.

— Элис.

Она смотрела на дом.

Он сказал что-то Марко.

Машина тронулась.

Она смотрела на особняк, пока он не исчез за поворотом. Потом смотрела на зарево над крышами. Потом зарево исчезло за углом.

Темнота. Снег.

Палец щёлк о зубы. Щёлк. Щёлк.

По щеке шло тёплое, медленно тихо, она не вытирала. Смотрела в темноту за окном и дышала. Коротко.

Считала фонари.

Квартира была холодной.

Рико включил свет в прихожей. Прошёлся по комнатам. Вернулся.

Она стояла посреди гостиной и смотрела на стену.

Он достал из кармана ключ. Положил на столик рядом с её рукой.

— От кабинета. Корелли так решил.

Она посмотрела на ключ. Маленький, латунный, с потёртым краем. Взяла. Сжала в кулаке.

— Дверь не открывай. Никому.

Вышел. Замок щёлкнул.

Она осталась.

Разжала кулак. Посмотрела на ключ. Положила на столик аккуратно, идеально ровно. Прошла в спальню. Легла на кровать поверх покрывала не разуваясь, не раздеваясь. Уставилась в потолок.

Палец — щёлк о зубы. Щёлк. Щёлк.

Потолок был серым в темноте. Она считала трещины. Одна — длинная, от угла до середины. Две маленькие рядом. Три. Четыре — почти не видно.

По виску шло тёплое. В волосы. В подушку.

Она не двигалась.

Дышала.

Миссис Хиггинс появилась на следующее утро. Пришла без предупреждения. Просто открылась дверь и запах кофе пошёл по квартире. Поставила тарелку. Сказала ешь и вышла в прихожую, не ждала пока Элис закончит.

Вечером вернулась. Зашла в спальню. Постояла у кровати. Элис смотрела в потолок и не двигалась. Миссис Хиггинс села на край. Молча. Положила руку ей на волосы — один раз, тихо — и убрала.

— Спи, милая.

Элис закрыла глаза.

Миссис Хиггинс приходила каждый день. Еда, тишина, иногда рука на волосах вечером. Больше ничего. Этого было достаточно. Наверное.

Голоса в прихожей на третий день. Миссис Хиггинс и кто-то ещё, тихо, коротко. Потом шаги. Том появился в дверях спальни.

Посмотрел на неё.

Она смотрела в потолок.

— Тело не нашли, — сказал он. — Завалы разбирают. Уже третьи сутки. Тела нет.

Она не ответила.

Щёлк.

— Элис.

— Слышу, — сказала она.

Голос вышел ровным. Чужим. Как будто говорил кто-то другой из её горла.

Том помолчал.

— Это ничего не значит пока. Ходы в подвале ещё не все проверили. Есть места где

— Хорошо, — сказала она.

Том замолчал.

Она смотрела в потолок.

Трещина. Одна. Две.

Он постоял. Потом тихо:

— Элис. Папки, которые ты собирала. Когда будешь готова скажи.

— Потом.

Том не стал спорить. Прошёл на кухню. Запах еды. Принёс тарелку. Поставил на тумбочку.

— Поешь.

Она села. Взяла ложку. Ела.

Том сидел на стуле у стены и смотрел на неё и молчал. Это было хорошо. Слова были бы хуже.

Тарелка опустела.

Она легла обратно.

— Я буду здесь, тебе нужно вернуться. — сказал Том.

— Хорошо.

Закрыла глаза.

Щёлк. Щёлк.

Трещина от угла до середины.

Снег за окном.

Том звонил на пятый день. На шестой тоже. Она брала трубку, говорила слышу, клала обратно.

Рико пришёл на седьмой день.

Она слышала шаги на лестнице — посчитала автоматически, двенадцать — и не пошевелилась. Лежала на диване, смотрела в потолок. Трещина от угла до карниза. Начинается в двух ладонях от стыка, идёт с уклоном четыре градуса, теряется в штукатурке над окном.

Он вошёл. Остановился на пороге.

Она не обернулась.

Он прошёл через комнату. Поставил что-то на стол рядом с ней. Папка — она слышала по звуку, плотный картон. Постоял. Не сел.

— Элис

— ммм

— Вам нужно это знать. Корелли перед — он запнулся, — перед тем как поехать в особняк, мы начали наводить информацию. Уже после я продолжил.

— Что это.

— Причастность Харпера. — Пауза. Короткая, точная. — Вас внедрили не случайно.

Трещина шла от угла к карнизу. Четыре градуса.

Она села.

Папка лежала на столе серая, без подписи, тесёмка завязана в один узел. Она развязала. Внутри листы. Таблицы. Даты. Имена. Цифры выстроились сами.

Харпер. Моретти. Даты. Транзакции. Имена людей, которых она не знала и одно, которое знала слишком хорошо.

Её отец.

Она остановилась. Перечитала строку. Положила страницу лицом вниз. Подождала.