Когда ты не в своём теле - Елена Анатольевна Казанцева

Словно повинуясь какому-то внутреннему позыву, они вскочили со скамейки обе. Лиза вскочила потому, что это была её дочь. А Алиса потянулась к этой девочке, потому что несколько недель пыталась сделать Катю сильной и прикипела к ней. Но девушка не посмотрела в её сторону, а Алисе стало немного обидно, но ведь не расскажешь никому подлинную историю.

Катя засуетилась, достала из огромной хозяйственной сумки чистые и сухие вещи, вынула из мешочка обувь.

– Тебе надо переодеться в сухое, – говорила дочь вполне обыденные вещи. А Лиза смотрела на неё и утирала слезу.

– Какая ты у меня уже взрослая, – сказала она, и ком встал в горле. – Я тебя так давно не видела, ты так изменилась.

– Мам, ты чего? Мы же утром с тобой пили чай вместе, – удивлённо посмотрела на мать Катя.

– Да, Катенька, и всё ж я давно на тебя не смотрела.

– Мам, это у тебя от переохлаждения. Пошли в смотровую, там пока пусто, ты переоденешься, – Катя подхватила мать под руку и повела в комнату.

– Алиса! – в коридор ворвался зычный голос; в помещение вбежал Макс.

Лиза вздрогнула и остановилась. Макс был взволнован, пряди волос его спутались, куртка расстёгнута, галстук съехал набок.

Первая мысль – броситься к нему…

Вторая мысль – это не мой муж.

Она остановилась, а Макс пролетел мимо и схватил Алису в охапку.

– Тебя нельзя оставить одну! – воскликнул он. А в дверях приёмного уже показалась мать Алисы, позади неё вышагивал водитель с сумками. Они закружились вокруг Алисы. А Лиза улыбнулась одними уголками губ: «Прощай, моя богатая жизнь!»

Прошла неделя.

Они встретились вновь. Встретились в том же кафе, за тем же столиком.

– Ты плохо выглядишь, – констатировала Алиса. – Давай, рассказывай, что там у тебя приключилось.

Лиза тихо вздохнула и повернулась к окну. За окном падал снег, вьюга заметала дорожки. «Всё как в тот день», - подумала про себя Лиза, но вслух произнесла совсем другое:

– Меня начали травить. В академической сфере все друг друга знают, ректор одного вуза легко может попросить ректора другого вуза. Конечно, это затеяли не ректоры, тем некогда заниматься такими делами, но вот педсостав вполне может. Со мной перестали разговаривать, не здороваются, за спиной говорят, что я хочу посадить мужа из-за того, что сама загуляла. Андрея тоже пытались травить, но он мужчина, ему легче.

– То есть никто не знает, как с тобой обращался муж, из-за чего всё началось? – Алиса зло свела брови к переносице, в её глазах зажёгся недобрый огонёк.

– Знают, но все убеждены, что я его оклеветала, – Лиза достала платок и уголком промокнула слезу. – Я в отчаянии.

– Ты готова сдаться? Готова к тому, что он выйдет на свободу и тогда тебе не жить? Он сотрёт тебя, сотрёт твою личность и твои достижения. Он добьётся, что тебя признают невменяемой, сядет на твои доходы, а тебя саму засунет в психиатрическую клинику? – Алиса вопрошала, зло поджав губы.

– Что ты? Он так не поступит! – испуганно произнесла Лиза.

– Именно это он и хотел с тобой сделать! – Алиса полезла в сумку и вытащила папку. Она бросила её на стол. Папка хлопнула по столу, от этого звука Лиза дернулась испуганно, как от удара хлыстом.

– Что это? – спросила Лиза.

– Я знала, что у тебя не хватит сил с ним бороться, потому что он – зло, – из груди Алисы вырвался тяжёлый вздох. – Я понимала: только уйду из твоего тела, как ты начнёшь сдавать позиции, поэтому попросила свою мать найти мне нормальное сыскное агентство. Это всё, что нарыли мне сыщики за одну неделю. И это только верхушка айсберга. Кстати, документы все добыты законным путём, твой адвокат может использовать их во время процесса.

Лиза потянулась к папке и осторожно её открыла. Даже первые строки привели её в ужас. Муж не просто готовился, а уже оплатил ей место в психоневрологическом диспансере закрытого типа: оттуда никто никогда не выходил, и туда невозможно никому прийти. Она бы лишилась возможности видеть дочь и сына, а всё её деньги были бы под контролем мужа.

– Это ужасно! – воскликнула она.

– Более чем. Теперь ты понимаешь, что у тебя единственный путь – это борьба, другого просто не дано!

– Но как? Все против меня, даже ректор отклонил мою просьбу об отпуске для написания диссертации.

– Значит, надо показать то, что твой муж тщательно скрывал, надо открыть его истинное лицо!

И Алиса с Лизой начали готовиться.

В один из дней она пришла в кабинет для преподавателей с огромной папкой. Молча вытянула оттуда первую бумагу и прикрепила её скрепкой на доске, потом достала рентгеновский снимок и повесила рядом – так она развешивала снимки за снимками. Там были снимки её старых шрамов и копии тех снимков, которые она делала, но боялась отнести в полицию. Вся комната была увешана этими уликами.

– Елизавета Сергеевна, потрудитесь объяснить, что это такое, что за перформанс? – визгливо заорала завкафедрой. Она была довольно пожилой женщиной, ревностно относилась к своему месту и Лизу считала выскочкой, которая пытается выжить её с должности.

– Аделаида Карловна, вы же так ратовали за моего мужа, так восторгались его научными достижениями, а это его вторая сторона. Здесь он был деспотом. Это все те увечья, что он наносил мне дома.

Лиза завершила спич и вышла из преподавательской.

– Немедленно уберите! Иначе вылетите из педсостава! – орала она Лизе вдогонку.

А Лиза тем временем пошла к ректору и положила перед ним заявление на увольнение, где указала, что увольняется в связи с тем, что ей не дают возможности защитить диссертацию и препятствуют научной деятельности.

– Меня давно приглашал к себе Тюменский индустриальный университет, институт нефтехимии.

– Елизавета Сергеевна, давайте не будем делать таких резких шагов, – тут же засуетился ректор. – Вы очень уважаемый научный сотрудник, ваши патенты используются в нашей промышленности...

Через неделю педсостав принёс ей свои искренние извинения.

– Мы действительно не знали, что ваш муж такое мог творить, с виду так и не скажешь…

Администрация университета предоставила ей дополнительный отпуск, правда только после сессии. Но предоставили.

Однажды она спускалась вниз и увидела,