Беглянка в Звездной Академии Астрея - Полина Ордо

— Ах, ты… Сволочь распоследняя! Как ты мог так со мной поступить?!

Лютер смерил меня взглядом, молча наклонился за полотенцем и утерся им. Ни слова не сказал, ни единой эмоции не показал. Будто ему было все равно. Лицо напоминало маску, высеченную из камня.

— Ты просто-напросто сдал меня! — так стиснула кулаки, что ногти впились в ладони. — Какого рожна ты притащил сюда моего отца?

Никакой реакции. Лютер смотрел на меня так, будто я была пустым местом. Это злило еще сильнее. Хотелось кричать, крушить и ломать. Заехать кулаком по этому скучному и отстраненному лицу! Но я из последних сил держала себя в руках.

— Я жду ответа.

— Вообще за такие вещи спасибо говорят, — Лютер холодно парировал. — Или ты была не рада такой встрече?

— Я была бы очень рада, если бы ты перед тем, как устраивать рандеву моей паранойе, спросил бы, нужно мне это или нет! — рявкнула и едва не затряслась от злости. — Так сложно спросить?

— Тебе это было нужно. Даже не спорь.

Лютер повесил полотенце себе на шею и вцепился в него руками, несколько насмешливо, если не надменно глядя на меня. Это стало последней каплей.

Подскочила к мужчине и принялась тыкать пальцем его в грудь:

— Да как ты смеешь!

— Что? Решать за тебя? Или заботиться?

— Заботиться?! — даже воздухом подавилась и покрылась красными пятнами. — Это твоя забота? Ты знаешь, что отца я тоже подозревала? И… И подозреваю до сих пор.

— Бедная, бедная Иветт, — Лютер покачал головой и прицокнул. Затем и вовсе склонился ко мне, задавая резонный вопрос. — Ты думаешь, что я полный идиот? Что если бы тебе что-то грозило, то подверг бы тебя опасности? Такого ты обо мне мнения?

— А ты? Ты какого мнения? Что я дура безвольная? Что мне не зачем говорить что-либо? Что проще все за спиной провернуть? Ну и гад же ты!

Хотела ударить Лютера, но он играючи перехватил сначала мою левую руку, затем и правую. Рывком развернул меня спиной к себе, сковывая меня моими же руками. Попыталась дернуться и тут же поняла, что ледяное спокойствие Лютера было обманчивым.

— Ну, так что? Я дождусь сегодня от тебя благодарности?

ГЛАВА 24

— Иветт, хватит играть в кошки-мышки. Твой отец тебе не враг. Поверь.

— Поверить?

Чем сильнее я пыталась вырваться, тем крепче становились объятия Лютера. Я будто в ловушку попала. Каждое движение только ухудшало мое положение. А Лютер был горячим. Во всех смыслах. От него жар такой шел, что я взмокла. Да еще слабость противная в ногах появилась.

— Ты не имел никакого права решать все за меня!

— Имел. И сделал то, что нужно было, — Лютер стиснул меня почти до боли. — Признай, ты была рада видеть отца.

Взвыла от злости. Что в лоб, что по лбу! Упрямый осел!

— Ты очень щедро подкормил мою паранойю! Лютер, я злюсь потому, что ты… ты поставил меня в очень неприятную ситуацию! Думаешь, легко так долго притворяться и скрываться? Не верить никому?

— Знаю, сложно. Ты даже не догадываешься, как хорошо я тебя понимаю!

От тяжелого дыхания Лютера мне было не по себе. Кожу обжигало. Да еще этот тон, стальной грубый голос, от которого мурашки не отпускали.

— Ты скучала по отцу. Тебе просто необходимо было с ним поговорить. Сейчас. Потому что еще я знаю его. Он бы тебя из-под земли достал, горы бы свернул. Но нашел бы свою дочь. Тем более после всего случившегося. И дров бы наломал немеряно. Разве тебе нужны неприятности, Ив?

Лютер с легкостью оторвал меня от пола. Болтая ногами в воздухе, не сразу поняла, как мы оказались у стены. Толчком прижав меня к ней, просто лишил любой возможности на маневр. Руки Лютера жестко впились в мои плечи, а губы грубо прижались к моим. Поцелуй со вкусом наказания. За мою строптивость. Несговорчивость. Мой вздорный характер.

Попыталась вновь вырваться, пусть и слабо. Оттолкнуть. Но Лютер окончательно потерял контроль. Вернее, дал свободу всем чувствам, которые в узде держал. Рыкнул и крепче вжал в стену, лишь мельком взглянув мне в глаза. Я будто в черноту провалилась. Жгучую. Задыхалась от поцелуя, от такой близости, от эмоций и того жара, что ударил в голову.

— Ненавижу тебя! Слышишь?

— Врешь, — Лютер с сожалением оторвался от моих губ и прижался своим лбом к моему. — Врешь, Ив. У тебя же все на лице написано.

— И за это тоже ненавижу! — хрипло бормотала, облизывая припухшие губы. — За то что прав, за то что упрямый осел. Вредный, наглый, самодовольный тип!

— Несносная выскочка!

Очередной поцелуй был уже не таким жестким. Мне даже понравилось. Лютер поражал своей напористостью. Больше не вырывалась, наоборот, отвечала. С яростью и недовольством, которые успели скопиться внутри.

Мы словно доказывали друг другу что-то. Вместо нежности — борьба. Вместо покорности — вызов.

Я покусывала губы Лютера, намеренно дразня его еще больше. Страстное недовольство дико заводило. Запустила пальцы в его волосы, коротко остриженные, жесткие. Лютер же очередным толчком впечатал меня в стену и посмотрел мне в глаза. Я взгляд не отводила. Огненная бездна, полная темных желаний. Глубокая пропасть. И я падала в нее. С наслаждением.

Лютер оторвался от меня всего на мгновение, чтобы заблокировать панель и двери. Я же почти ничего не соображала от нахлынувших чувств. Желание было таким болезненно острым, что сопротивляться даже не думала.

— Ты думаешь, что можешь просто прийти и устроить сцену? Кричать? Ругаться? И тебе за это ничего не будет?

Китель не выдержал такого напора. Лютер двумя рывками сорвал его с меня, а затем жадно скользнул руками под мою футболку. Накрыл ладонями грудь и просипел на ухо:

— Или ты намеренно меня вывела из себя, хитрая лиса Иветт?

От одного этого прикосновения в голове будто фейерверки запустили. И вновь, раз за разом, слышала этот тихий комментарий, какая я чувствительная. Лютер знал об этом и пользовался по полной!

Горячие губы обожгли кожу у ключицы. Болезненные мурашки вырвали у меня стон. Я вцепилась в Лютера с такой яростью и желанием, что сделала ему больно, мои ногти впились в него. Чувствовала, как его мышцы напряглись.

— Говоришь, ненавидишь?

— Мне все перечислить? — торопливо бормотала, млея от прикосновений пальцев Лютера к груди. — Весь список зачитать?

— Лгунья.

Очередная ласка вырвала хриплый гортанный стон. Лютер тут же с жадностью накрыл мой рот своими губами, глуша все поцелуем. Я чувствовала себя бабочкой, которую насадили на булавку. Не могла двинуться. Проигрывала