Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

не могу соображать здраво, поэтому тоже жду, не сводя глаз с его лица. Медленно, его губы едва касаются моих, и мои веки опускаются, когда я делаю судорожный вдох.

Я задираю подбородок выше, приглашая его взять больше, пока его пальцы на моем горле сжимаются крепче. Я чувствую это в жаре его тела, в его прикосновении.

Желание. Сдержанность. Борьба.

Битва, которую он проигрывает. И я собираюсь дать ему последний толчок. Я осторожно прижимаюсь своими губами к его, полностью вверяя себя его хватке на моем горле, а он просто позволяет этому случиться. Когда я снова смотрю ему в лицо, борьбы больше нет. Ее сменило абсолютное, беспощадное намерение.

— Это ошибка, — хрипит он.

— Разве? — Должно быть, я совсем потеряла голову, потому что мой голос звучит вызывающе, соблазнительно.

Я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы снова коснуться его губ, на этот раз смелее. Он позволяет этому длиться секунду, вторую, а затем мир кренится.

Его хватка на моем горле становится опасно крепкой, фиксируя меня на месте, когда его рот полностью накрывает мой. Он не спеша смакует каждую мою губу, посасывая их, а из его груди вырывается восхитительный бархатистый звук.

Первое касание его языка подобно мягкому накату волны на берег. Медленное, но опьяняющее. Мои глаза закатываются, я отдаюсь его теплу, широте его груди, когда его рука обхватывает меня и притягивает вплотную.

Звезды пляшут перед глазами: его поцелуй крадет мой кислород, мое тело прижато к его невероятно твердой фигуре.

— Скажи мне остановиться, — рокочет он в мои губы.

Я вдыхаю его аромат — смесь осенней листвы и сексуального злодея, — и вцепляюсь кулаками в его клирикальный пиджак.

— Не скажу.

— Тогда ты обрекаешь нас обоих.

— Но ты хочешь продолжать, — шепчу я.

— Я также хочу разнести этот мир в щепки, лишь бы оставаться на этом задании дольше, чем положено, — гремит он, его огромная ладонь накрывает мою спину, вжимая меня в свою грудь. — Но как ты думаешь, хорошая ли это затея?

То, как это прозвучало — с явным намеком на то, что по пути он определенно причинит вред другим людям, — заставляет меня уклониться от ответа.

Медленно его рука разжимается, он отворачивается, вцепляясь в стол так, будто ему нужна опора. Я касаюсь своего горла; все мое тело ощущает утрату его близости. Я делаю шаг, чтобы сократить созданную им дистанцию, но он вскидывает руку.

— Нет. — Его голос хриплый, в этом единственном слове сочится мука.

Он выглядит так, будто только что совершил нечто необратимое, непростительное, и теперь отчаянно борется с собой, чтобы не повторить это снова. Видит бог, я хочу, чтобы он проиграл эту битву — хочу так сильно, что это причиняет боль.

— Это больше никогда не должно повториться, — выносит он вердикт. Контроль с боем возвращается в его голос. Рано или поздно он победит в этой схватке, и мне следовало бы позволить ему это.

Но я слишком эгоистична.

Теперь, когда я вкусила возможность нашего «мы», я не могу не цепляться за нее. Этот человек понятия не имеет, что он со мной сделал. Насколько это притягательно и пьяняще — знать, что я способна ввергнуть его в плотский грех. Я хочу, чтобы это было не просто призрачной возможностью где-то в облаках. Я хочу воплотить это в реальность.

Но когда он выпрямляет спину и снова смотрит на меня, его прекрасное лицо заковано в железную решимость. Это броня, которая в зародыше подавляет мою робкую уязвимость.

Я издаю прерывистый вздох, понимая: это та самая точка, где мне стоит остановиться. От этого зависит мое достоинство. А если и есть что-то, что я больше не готова терять, так это оно.

— Пошли, — приказывает он, и его голос теперь так пропитан контролем, будто он ни на мгновение его не терял. — День был долгим. Надеюсь, захватывающим.

— Потрясающим, — выдавливаю я, с трудом скрывая разочарование.

— Хорошо. Я рад, что тебе понравилось, — произносит он, ведя меня через ряды пустующих рабочих мест к лифтам. — Потому что впереди нас ждет еще много таких дней.

Если бы не его ранящее безразличие после нашего первого поцелуя, мое сердце подпрыгнуло бы от восторга. Но сейчас мой тон бесцветен:

— Неужели?

Он заходит в лифт, я следую за ним. Он нажимает кнопку подземной парковки.

— Именно так. Теперь у тебя есть стажировка в «Gekko». Оплачиваемая.

Я резко вскидываю голову, и при этих словах у моего сердца вырастают маленькие трепещущие крылья. Кира говорила, что так и будет, но услышать об этом как о свершившемся факте — совсем другое дело.

— Оплачиваемая?

Дело не в том, что мне нужны деньги. Hentai Hellcat позаботилась об этом, даже если Бобби и держит мертвой хваткой все мои счета. Но сама мысль о том, чтобы зарабатывать их так, занимаясь любимым делом в одной из самых известных анимационных студий мира? Это ощущается совершенно иначе.

— Спасибо. — Эти слова — самые искренние из всех, что когда-либо слетали с моих губ.

Остаток пути в лифте мы проводим в молчании, но когда двери открываются на подземной парковке, я больше не могу сдерживать вопрос.

— Почему ты сделал это для меня? — Осознает он это или нет, но это самый масштабный поступок, который кто-либо совершал ради меня. К тому моменту, когда он открывает дверь машины, чтобы я села, я чувствую себя самой ценной женщиной на свете. Это чувство настолько новое, что пугает. Я не знаю, как с ним справляться.

— В этом не было ничего особенного, — говорит он своим обычным ровным тоном. — Тебе нужно было новое направление в жизни. Ты не сможешь вечно мастурбировать на камеру для богатых парней.

С этими словами он захлопывает дверь, и весь мой мир с грохотом рушится обратно на меня.

Глава 11

Лучше, когда надежда умирает в зародыше, не успев разрастись в опухоль.

Прошло уже несколько дней, но мое сердце все еще болезненно отзывается на каждое движение Приста. Однако я усвоила: имитировать уверенность гораздо проще, когда я на него не смотрю. Не придавать значения тому, как он наблюдает за мной в студии, та еще задачка. Каждый раз, когда я бросаю взгляд в его сторону, он уже смотрит на меня. Но нет. Это ничего не значит.

Он просто выполняет свою работу — следит за мной, защищает меня. Именно это я твержу и Кире, когда она в очередной раз принимается указывать на его неусыпное внимание.

Другие стажеры хихикают,