Отель "Империал" - Виктория Новикова

— Сестра, ну что там? — Иду ей навстречу, когда двери открываются.

— Пока что мне нечего вам сказать. Операция еще идет. Пройдите на первый этаж в зал ожидания. Когда ее переведут в палату, я вам сообщу, — просто так берет и уходит, оставляя меня в неведении.

Спускаюсь на первый и со всей силы пинаю урну, попавшуюся мне на пути.

— Мужчина, я сейчас охрану позову! — раскудахталась та женщина за стойкой.

— Да пожалуйста! — Не удостоив ее взглядом, скрываюсь в зале ожидания.

Ответив на звонок Генри, я процитировал медсестру и уселся на диван, облокотившись на спинку.

Друг сообщил, что Амелию задержали и меня ждут для дачи показаний. Но я с места не сдвинусь, пока не увижу Кейт.

Я сидел, не двигаясь, и даже несколько раз задремал. Но после очередного шума из коридора встал и сделал себе кофе у стойки, стоящей в зале. Из мыслей меня выдернула медсестра:

— Мистер Уилкинс?

— Да.

— Операция закончена, пациентку перевели в палату, я вас провожу.

— С ней все в порядке?

— Вам все скажет врач.

Иду и ног под собой не чувствую. С каждым шагом сердце глухо бьется о ребра. Я останавливаюсь возле палаты и, сделав глубокий вдох, вхожу внутрь.

— Мистер Уилкинс. Мы не имеем права сообщать вам о пациентке. Но для вас сделаем исключение.

— Как она?

— У девушки сотрясение мозга, перелом ребер и закрытый перелом руки. Также ожоги кистей. В целом она поправится. Но, к сожалению… — врач делает паузу, а я не могу представить, что он хочет сказать. — Мы не смогли спасти ее беременность. Когда она к нам поступила, эмбрион уже был мертв. И, возможно, она больше никогда не сможет иметь детей.

Новость ударила по голове сильнее любого кулака. Я дышал, но воздуха не хватало.

Смотрю на врача, но будто пелена перед глазами. Я медленно повернулся к Кейт, и по щеке скатилась слеза. Одна‑единственная.

Я стер ее тыльной стороной ладони, даже не заметив этого. Нужно держаться.

— Как же так… — выдохнул я и подошел к постели, аккуратно присев на край.

Моя рука тряслась, когда я медленно провел по ее волосам.

— Моя Кейт… — я осмотрел ее тело и положил ладонь ей на живот, поглаживая, как безумный.

Там был мой ребенок… моя кровь, о котором я даже не знал. Как я смогу сообщить ей о смерти нашего малыша? А если она и правда больше никогда не сможет иметь детей? У меня же язык не повернется сказать ей об этом.

Крепко поцеловав Катрину в лоб и осторожно встав, я покинул палату, встретив снаружи Генри с Эрикой.

— Мэтт, скажи, что она жива? — чуть ли не плачет Эр.

— Она жива. Операция… если так можно сказать, прошла хорошо. Ее уже перевели в палату.

— И что это значит? Что‑то не так? — Я молчу, не в силах произнести ни слова вслух.

— Друг мой, что случилось? — тихо спросил Генри.

— Кейт потеряла ребенка…

Эрика закрыла рот руками. А Генри хотел что‑то сказать, но не смог.

Я обошел их и покинул больницу. Белые стены ужасно давили на психику. Мне тяжело здесь находиться.

В машине я сидел неподвижно, вцепившись в руль. Сердце билось так, что больно отдавало в виски. Ребенок. Мой ребенок был у нее под сердцем, а я даже не знал. Никогда не видел ее живот округлым, никогда не клал руку туда, чтобы почувствовать толчок. И теперь уже никогда не почувствую.

Я ударил ладонью по рулю — раз, другой, третий. Потом выдохнул, завел двигатель и поехал в полицию.

Глава 19

Глава 19

Первое, что я увидела, когда открыла глаза, — множество цветов, которыми была заставлена вся палата. Значит, я жива? Это радует. Надеюсь, с Джессикой все хорошо.

Повертев головой, я захотела встать, но, как только подняла голову с подушки, она ужасно заболела, и пришлось лечь обратно. Найдя глазами кнопку вызова, я нажала на нее, и спустя минуту в палату зашла медсестра.

— Ой, как здорово, что вы очнулись. Как себя чувствуете?

— Вроде нормально.

— Сейчас врач подойдет и все вам скажет, — она проверила показатели на мониторе рядом с кроватью и вышла из палаты.

— А вот и красавица наша проснулась, — в дверях появился врач — мужчина возрастом с мою маму. — Жалобы есть?

— Нет. Пока что. Давно я здесь?

— Почти три недели.

— Ого. Так долго?

— Долго? Что вы. Некоторые вообще не приходят в себя после такого столкновения с машиной. Мне сообщить вашим родственникам?

— Нет. Скажите, со мной все в порядке?

— До свадьбы заживет. Не переживайте. Позже у вас возьмут кровь на анализ, и через пару дней я вас выпишу при условии стабильного самочувствия. Отдыхайте.

— Подождите, — врач остановился у двери и повернулся ко мне. — Вы можете позвонить Мэтью Уилкинсу?

— Мистер Уилкинс уже в курсе. Скоро он к вам приедет, — улыбнулся доктор.

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ, и он ушел.

Низ живота неприятно тянуло. Неужели была какая‑то травма? Осматриваю себя и замечаю только гипс на одной руке и бинтовую повязку на другой. Похоже, я легко отделалась.

Минут через тридцать у меня взяли кровь, и после ухода медсестры тут же в дверях появился Мэтт.

— Катерина… — Он выглядит уставшим и похудевшим, но костюм на нем, как и всегда, идеально выглажен.

— Мэтью, как Джесс? — Он игнорирует мой вопрос и налетает на меня, покрывая лицо поцелуями.

— Я так рад… Боже, не передать словами, как я рад видеть тебя в сознании, — его руки гладят меня по голове, а глаза блестят ярче солнца. — Благодаря тебе с ней все хорошо. Она дома с мамой.

— Она ведь все рассказала?

— Рассказала… Теперь они все под замком, на время следствия. Я докажу, что именно Амелия и Альберто причастны к смерти моего отца.

— Как?

— Много чего всплыло.

— Каким образом твой дядя подсунул тебе Амелию?

— Я знал, что у него есть дочь. Но видел ее, когда был совсем маленьким. В десять лет он отправил ее учиться в другую страну, и с того момента мы не пересекались. Поэтому ничего не заподозрил, когда встретил Амелию в Лос‑Анджелесе. Теперь мне понятно, почему она вела себя так. Это Альберто вбил ей в голову идею мести.

— Они ужасные люди. Она готова была использовать ребенка для своих коварных игр.

— Не думай больше об этом. Суд сам вынесет им наказание. Они ответят за все.

— Кто‑то еще погиб?