Отель "Империал" - Виктория Новикова

Позже, когда мы, наконец, выбираемся из ванны и заворачиваемся в мягкие халаты, Мэтт ведет меня к кровати. Укладывает, укрывает одеялом, садится рядом и берет мою руку, переплетая наши пальцы.

— Я больше никогда тебя не отпущу, — говорит он, глядя прямо в глаза. — Что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе.

Я киваю, не в силах произнести ни слова, и закрываю глаза, чувствуя, как усталость наконец берет свое. Рядом с ним даже тьма кажется не такой пугающей.

Эпилог

Эпилог

Два года спустя

Вот уже месяц как мы приехали к моей маме в Москву. Как ни странно, но она смогла найти общий язык с Мэтью. Я же, в свою очередь, вдоволь нанянчилась с братиком и сестричкой. Да и с мамой отношения у нас наладились.

После того как Машу посадили за покушение на меня, Виктор бросил свой бизнес и уехал жить в Китай. Его причастность к покушению на меня так и не была доказана.

Эрика и Генри по сей день вместе и уже даже поженились, через пару месяцев после нас. Как оказалось, Эр ждала от него ребенка. Для нас это было неожиданной новостью, как и для них, потому что они не планировали заводить детей. Но, узнав о беременности Эрики, Генри так изменился, что сразу окружил ее любовью и заботой. И они с нетерпением ждали своего малыша.

Мэтью тем же вечером завел разговор и сообщил о том, о чем я давно перестала думать.

— Я давно хотел сказать. Но все не мог подобрать слова, — беспокойно усаживает меня на диван и берет мои руки в свои. — Когда ты потеряла ребенка… — он останавливается. Я вижу, как ему тяжело это говорить. И поэтому решаю сделать это за него.

— Маловероятно, что я когда‑нибудь стану мамой, — он поднимает на меня удивленный взгляд и не решается заговорить. — Врач мне все рассказал тогда, в присутствии психолога. Я не питаю надежд и пойму, если ты захочешь со мной развестись.

— Я не собираюсь с тобой разводиться. Как ты вообще могла о таком подумать?

— Просто раз ты решил заговорить об этом сейчас, после того как узнал о беременности Эр…

— Я не это хотел сказать. У нас с тобой есть шанс. Нужно пройти обследование. Нам обоим. Не с первой, так с сотой попытки у нас может получиться.

— А если нет?

— Я все равно буду любить тебя. Твой врач дал мне рекомендации, куда надо обратиться. Мне нужно только твое согласие, — Мэтт кладет свою руку мне на скулу, нежно поглаживая ее.

— Хорошо. Я согласна, — мы улыбаемся друг другу, и он целует меня с небывалой нежностью.

Обследований было много, и они стали изнурительными. Я хотела все бросить. Но ради Мэтта я должна была бороться. Множество попыток, и никаких результатов. Мэтью всячески поддерживал меня и сам старался не отчаиваться.

Но сегодня утром, когда мама ушла гулять с детьми, а Мэтт с отчимом уехали по каким‑то делам, я сделала тест, который купила вчера в аптеке.

Меня несколько дней слегка подташнивало. И я могла бы списать это на что угодно. Но то, что мне перестал нравиться запах моих духов, подтолкнуло проверить — а вдруг?

И вот я в ванной комнате, не нахожу себе места в ожидании нужного времени, которое будто специально идет медленно. Остановившись, я умыла лицо холодной водой и, глядя в свое отражение, ловила себя на ужасном волнении. Мне так страшно, что я даже не знаю, чего жду больше.

Взяв тест‑полоску, я увидела две четкие красные линии. И тут же, зажав рот рукой, всхлипнула и осела на пол, все так же держа тест в руке.

Спустя столько попыток и разочарований, когда я уже перестала надеяться, это случилось. Наконец‑то я вижу эти желанные две полоски, и меня разрывает от переизбытка чувств.

Я сидела на полу, рыдая от счастья и прижимая тест к груди. Теперь надо как‑то сообщить об этом Мэтту. Я могла бы сделать это сегодня в присутствии мамы, но не хочу.

Мы завтра возвращаемся в Нью‑Йорк, и во время полета подумаю, как мне правильно преподнести ему новость.

Естественно, мне ничего не пришло в голову. Весь полет я пыталась не подавать виду, что мне плохо. Иначе Мэтью может разволноваться. Но когда мы приземлились и уже начали спускаться по трапу, у меня резко закружилась голова, и я чуть кубарем не покатилась со ступенек.

— Кейт, ты в порядке? — ловит меня Мэтт.

— Да. От перелета разболелась голова, все хорошо.

— Ты уверена? Может, в больницу?

— Нет, со мной и правда все нормально. Поехали к Эрике, хочу повидать маленького ангелочка.

— Я тоже соскучился по крестнику. Давай заедем в детский магазин, нельзя приезжать с пустыми руками.

— Окей, — улыбаюсь ему, и мы идем к автомобилю.

В магазине у меня глаза разбежались в разные стороны — мне ведь теперь тоже надо что‑то покупать. Точнее, нам. Уверена, Мэтт скупит все, когда узнает. А пока мы едем к нашему крестнику с набитой машиной подарков.

— Мэтт? Ты обалдел? У меня денег что ли нет? — развозмущался Генри, когда увидел, как мы заносим пакеты в их дом.

— Отстань, это мой единственный крестник. Кто еще его будет баловать?

— Действительно.

— Не нуди. Сын не спит?

— Куда там, в гостиной с мамой.

Я быстренько иду туда и вижу эту милую кроху, сидящую на ковре с игрушками.

— Как тут мой маленький поживает? — Подхожу к ребенку и поднимаю его на руки. Он настороженно посмотрел на меня, но все‑таки узнал и начал улыбаться.

— И тебе привет, подруга.

— Эр? И ты здесь, да? — Смеюсь над ее прищуром и начинаю тискать Оливера.

— Так, ну все, моя очередь, — подходит ко мне Мэтт и протягивает руки.

— Эх, — грустно отдаю мальчика и умиляюсь, как Мэтти сюсюкается с ним.

— Идите с Эрикой выпейте вина, не мешайте нам, — не смотря на меня, щекочет он крестника.

— Мне нельзя пить в ближайшие пару лет. Наш ребенок вряд ли это оценит, — в гостиной повисла тишина.

Улыбка Мэтта пропала с лица, и он растерянно посмотрел на меня. Моя улыбка растет до ушей, и я киваю, кладя руки на живот.

— Я беременна.

Слеза стекает по моей щеке, и первой мне на шею бросается подруга.

— Ты серьезно? Как? Когда ты узнала? — пытает меня Эр, а я все смотрю на мужа, который передает Оливера в руки Генри.

— В Москве. За день до отъезда.

— Ты не шутишь? — Мэтт медленно