Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Как будто они когда-нибудь себя выдадут.

Моя недавняя эйфория гаснет под ледяным душем реальности. Это было безрассудно и импульсивно. Раньше мне удавалось выходить сухой из воды, но, возможно, я стала слишком самоуверенной.

Мой взгляд устремлен на вход в туннель, теряющийся вдали среди скалистых теней. Может, мне просто показалось, и мой перенапряженный разум играет со мной злые шутки? Кто мог быть здесь? И если бы они планировали обвинить меня в чем-то, разве не сделали бы они это уже сейчас?

Я проверяю время и понимаю, что мне нужно поторопиться, если я хочу успеть в «Эмери» до комендантского часа. Тяжело вздохнув, я провожу руками по волосам и одежде, гася остатки искр, словно щелкаю выключателем. Мне хотелось бы часами купаться в ощущении этой энергии, текущей по моей коже, но времени больше нет.

Я спрыгиваю со своего насеста, пересекаю скальную стену и вхожу в руины, постоянно оглядываясь по сторонам.

И всё же я не могу избавиться от ощущения присутствия кого-то, кто крадется прямо у меня за спиной.

Я иду быстро, ориентируясь по вспышкам шторма, пытаясь отбросить остаточное ощущение того, что мой разум буквально сворачивается вдвое.

Добравшись до станции, я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Я запрыгиваю в ожидающий вагон как раз в тот момент, когда он дергается и лениво трогается в сторону центра города. Я тихо ругаюсь про себя, когда мы останавливаемся на станции, ближайшей к «Соньо». Мне стоило предвидеть это.

Около дюжины ребят из Дома Фиама шумят на платформе, а другие пассажиры образовали вокруг них кольцо, стараясь держаться подальше. Я молюсь, чтобы они выбрали другой вагон, но двери раздвигаются, и они вваливаются внутрь, их болтовня звучит на полной громкости.

Группа хохочет и хихикает, толкая друг друга, совершенно не обращая внимания на окружающих. Я забиваюсь глубже в свой угол и натягиваю капюшон, отводя глаза.

На другой стороне платформы ночной рынок забит людьми, копающимися в кучах одежды. Я замечаю Патруль, раздающий пайки сухих батончиков «Пустым». Упакованные батончики насыщены питательными веществами и предназначены в качестве сытной замены, когда свежая еда в дефиците.

Я смотрю в окно на лица прохожих, и мой взгляд цепляется за женщину, сидящую у стены. Она одета в серо-черную одежду, колени подтянуты к груди, голова откинута назад.

В ней есть что-то знакомое, что я никак не могу уловить.

Я прищуриваюсь, внимательно изучая ее, пытаясь понять, настоящая она или это просто плод моего пост-грозового замешательства. Но мне не удается рассмотреть ее лучше — поезд трогается и набирает скорость, снова унося нас ближе к «Эмери».

Через несколько минут повышенные голоса и крики возвещают о том, что в центре вагона вспыхнула драка. Я привстаю на цыпочки, чтобы увидеть, что происходит. Поезд останавливается на очередной станции, и толпа людей высыпает на платформу, сталкиваясь с группой, которая уже ждет там.

В эпицентре потасовки — ученик из Арии, дерущийся с «Пустым».

Я узнаю Тодда Хенли и «пустого» примерно нашего возраста. Последний худощав и жилист, тогда как у Тодда крепкое, атлетичное телосложение.

Ребята из Арии образовали вокруг них живой щит, скандируя и выкрикивая подбадривания, подзадоривая Тодда.

Тодд и «пустой» сталкиваются, вцепившись друг в друга и обхватив руками поясницы. Поезд не может сдвинуться с места, так как проход заблокирован толпой тел, втиснувшихся в двери.

Я не могу отвести взгляд, наблюдая, как парни дерутся и возятся, их лица краснеют от напряжения. Тодд поднимает «пустого» и с силой швыряет его на спину под аккомпанемент одобрительных возгласов, после чего вскидывает руки и кружится в танце победителя. Все больше и больше людей собирается по краям, почуяв, что происходит что-то интересное.

Жилистый парень лежит на полу, выбитый из сил и хватая ртом воздух, пока Тодд празднует победу, снова издеваясь над ним.

Но «пустой» не напуган. Я вижу это по решительно сжатым челюстям. Он перекатывается на руки и колени, с трудом поднимается на ноги, а затем срывается с места, врезаясь в застигнутого врасплох Тодда и отбрасывая его назад. Они валятся вместе, размахивая кулаками, и с грохотом впечатываются в дверь на другой стороне вагона.

Внезапно дверь, у которой все еще борются Тодд и «пустой», с шипением открывается. Кто-то, должно быть, нажал рычаг аварийного открывания. Тодд и «пустой» вываливаются наружу, приземляясь прямо на рельсы. Толпа сгущается: одни устремляются следом за дракой на пути, другие, наоборот, пробиваются к платформе в обратную сторону.

Меня толкают слева и справа, втискивая в угол. Мне нужно двигаться.

И тут чья-то рука обхватывает меня за запястье. Я пытаюсь стряхнуть её, но она держит крепко, притягивая меня к теплому, твердому телу.

— Тебе нужно убираться отсюда, — шепчет кто-то мне на ухо.

Голос, который я узнаю мгновенно.

Рук.

Откуда он взялся?

Я слишком удивлена, чтобы ответить, пока он проталкивается сквозь толпу, волоча меня за собой. Он намного крупнее и выше меня, он раздвигает бурлящую массу тел так, как я не смогла бы сделать сама.

Толпа теперь охвачена паникой. Нас швыряет из стороны в сторону, кто-то кричит от ужаса — еще несколько человек сбиты с ног и оказались на рельсах.

Каким-то чудом мы выбираемся из поезда и пересекаем платформу, хотя и не без потерь: я получаю несколько ударов локтями по ребрам, пару раз по голове, а мой мизинец на ноге принимает на себя удар чьего-то случайного каблука.

И все же это малая цена за спасение, пока Рук тащит меня к лестнице и помогает преодолеть первые ступени.

Отсюда я вижу рельсы и людей, пытающихся вскарабкаться обратно на платформу, но места нет. Какая-то женщина перелезает через край, но её пинают обратно, даже не заметив этого. Она вскрикивает, ударяясь о пути, и пытается снова, вместе с десятками других, которые ползают друг по другу, словно напуганные муравьи.

— Мы должны помочь им! — кричу я.

Рук кивает, но не сбавляет шага, пока мы продираемся вверх по переполненной лестнице. — Мы ничего не можем сделать отсюда, — возражает он. — Нам нужно предупредить