Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

— А ты поселилась на работе?

— Ага, люблю секс с документами. У нас жопа, огромная и, как понимаешь, что пахнет она не розами. Вот!

Кладет огромную стопку файлов. Это договоренности, которые мы не соблюдаем. Половине письма я уже написала, попросила немного времени, буквально пару дней, выслала гарантийные письма, что мы обязаны все сделать.

— Гош, давай, неделю повпахиваем, ребята готовы приложить все усилия, — смотрю на эту бабу, бесполую. Огромные, как и ее нос, синие мешки под глазами. — Ты кофе мне принес? Спасибо. Бери стул.

И тут мной все помыкают, что за ерунда.

— А ребята-то в курсе, что они согласны батрачить? — ухмыляюсь, сейчас и ее поставлю на место.

— Конечно. Ты забываешь, что люди на работу ходят, чтобы денег зарабатывать, чтобы семью содержать. Не у всех в жизни главное — чужая вагина, понимаешь. И наши сотрудники понимают, что если вот эти ребята соскочат, — показывает рукой на эти же файлы, — то что?

— Что?

— Ипотеку им ты жопой будешь закрывать? А детей их содержать? Нестеров, опустись на землю, ты же нормальный мужик был, а теперь что? Ну не может же мозг так быстро атрофироваться. Или ты думаешь, что если все это в одно место сейчас полетит, то сотрудники рады будут? Да им жрать нечего будет! Я через безопасников достала распечатку сайтов, где сидят наши сотрудники. Они работу ищут! А у нас коллектив не безруких и не безмозглых.

Олеська не замечает, как переходит на отчитывание, она просто превращается в мою мать. Смотрю на нее и вижу, что ей правда не все равно. Это странно, потому что мне казалось, что никто не может любить казенщину, только за свое могут радеть. А то, что придумал кто-то — лучше сломать, плюнуть с разбегу. А я даже никогда не думал, что деньги так важны, что люди приходят ради них работать.

— У меня сегодня день открытий, епта.

— Я рада. А я уже сожрала кучу шоколада, выпила кофе, энергетик, сердце уже ходуном ходит. Вот документы компаний, к которым я пока не знаю, как подступиться. Гош, твои. Занимайся.

— Олеся, ты не забыла, что это я владелец? — в голосе металл.

— Нестеров, это ты забыл, — медведица привстает, выглядит угрожающей. — У меня теперь есть право подписи. Поможешь — спасибо, нет — не мешай. Свою жизнь можешь просрать, как хочешь, а нас с ребятами я тебе тронуть не дам. Вот, — сует мне в нос в документы. — Занимайся. В два часа сегодня совещание. Быть обязательно.

Глава 46

— Доченька, ты помнишь, что у тебя сегодня свидание, — мама прям с порога. — Я тебе амулет зарядила, на браслетик пошептала. Вот увидишь, после этого свидания ты станешь самой счастливой. Я всю материнскую любовь в это вложила.

— Мам, я сегодня встретила самого идеального мужчину. Думаю, мы скоро будем жить вместе, — киваю в подтверждение.

— Господи, значит, моя молитва и аскеза не прошли даром. Я так рада.

Мама подпрыгивает, как девчонка.

Пожалуй, утаю от нее, что мой новый мужчина — это пес. Хочу забрать Эная себе, чтобы он жил со мной.

Иду в свою комнату. Половина вещей так и осталась у Нестерова. Ну и ладно, новая жизнь с чистого листа.

Проверяю баланс, не очень. На съем приличной квартиры не хватит.

Выход нашелся сам.

Марья, у меня есть три дня на съемку. Возьму по три человека в день. По два с половиной часа на персону.

Выдыхаю, ну вдруг и мне улыбнется счастье, и все получится. Хотя бы на три месяца на съем и на еду найти денег.

Ответ приходит сразу.

Ульяна! Все дни заняты, если будет еще слот, то и на него уже очередь. Чеки скоро пришлю. Жду адрес студии.

Ох, студия, вот о чем я не до конца подумала. Открываю контакты со всеми, с кем ранее работала. Приходит предоплата, ура, этого хватит на начало новой жизни.

И звоню по списку.

— Ульян, нас Марат попросил с тобой не сотрудничать. Если у тебя планируются постоянные съемки, мы, конечно, найдем, через кого новый договор заключить, а если это разовая акция, то прости. Риск в этом деле нам не нужен, — на том конце телефона владелица огромной студии с семью локациями.

— Я ушла от тандема Марата и Нестеровых. Теперь работаю сама с собой, все документы у меня в порядке.

Страшно дать надежду, а потом не оправдать ее.

— Так, я придумала. На эту неделю я с тобой местом поделюсь, доки на кого-нибудь подставного оформим, а там видно будет. А мужу, что скажешь? — вроде добродушно говорит, как будто и во мне заинтересована.

— Спасибо! Мы с несетровым друг другу никто.

Вселенная, пожалуйста, пусть все пройдет гладко. Мне бы вот эту неделю перекантоваться, а потом я выплыву. Найду способ выжить, сделать все, как надо.

На душе неспокойно, что-то щелкает внутри.

Пишу Марье адрес, а по ощущению, совершаю великое преступление. Я же Нестеровых не обманываю, никого не предаю. Да и рабовладельческий строй давно отменили.

Звонок в дверь. Видимо, к маме кто-то пришел, она у нас теперь популярная среди девочек-подростков, про любовь им втирает, пасьянс раскладывает.

— Ульянушка, у нас гости. Выйди к нам, пожалуйста, — голос у мамы медовый, и мне это не нравится.

Выглядываю в коридор. На пороге двухметровый очкарик. С розовыми хризантемами.

— Доченька, ну что ты как мальчишка. Я же тебя предупреждала, что у нас гости будут. Могла бы и прихорошиться. Ох уж эти современные женщины.

— Здравствуйте, Ульяна, — делит букет на две части, маме отдает побольше, мне... Лучше бы вообще не давал. — Очень рад с вами познакомиться поближе.

— Не могу ответить тем же, — подпираю дверь, не понимаю, как себя вести.

— Никита, проходите на кухню. Я вас предупреждала, что у нас тут несколько планет ретроградят. Ничего, Ульяна скоро успокоится, у нее тяжелое расставание с парнем.

— Развод с мужем, — не люблю хамить маме, но, кажется, она перешла все границы.

— Я вас понимаю, Ульяна. Я сам ребенок разведенных родителей, — парень присаживается на корточки, развязывает шнурки. Кажется, в моей жизни никто не развязывал к, просто стягивали обувь.

— Зовут — то вас как, милый рыцарь, будущий принц моего сердца. — начинаю хохмить.

— Никитка, — шмыгает носом и поправляет очки.

Мама хватит нового жениха под руки и тащит в кухню. Вот к чьему приходу она готовилась, пирог испекла, карасиков пожарила.

И смешно, и грустно.

Скрываюсь в комнате.

Завтра первая съемка