Ошибка профессора - Сандра Бушар

просто фиктивная жена… – закрыв глаза, я позволила себе раствориться в моменте. Почувствовать, как его руки скользят по моему телу. Обнимают так жадно, будто хотят стать единым целым с моим телом.

– Нет. Никакая ты не фиктивная. Ты моя жена, Диана. Моя женщина. Только моя! – рычал он раздраженно, непонятно на кого злясь. – И не отпущу я тебя никуда. Не смогу.

– Но Диана… – не успела я договорить, как его рука настойчиво закрыла мне рот.

– Никто мне кроме тебя не нужен, – мягкие пьянящие поцелуи сыпались на шею и погружали в сладкую нирвану. Я уже с трудом представляла, как вернуться в чувство, вернуться к намеченной цели сбежать прочь из дома Шлефова, как он вдруг сбивчиво, едва слышно прошептал в самое сердце: – Я ведь люблю тебя, дурочка. Люблю.

Он сказал это! Сказал!.. Мне не послышалось.

Это было последней каплей, терпение лопнуло. Застонав от собственного бессилия, я развернулась и позволила Вадиму Геннадьевичу впечатать меня в двери лифта голодным поцелуем. Он вскружил голову по щелчку пальцев, воспламеняя тело ярче пламени.

В тот момент все вокруг перестало быть важным! Все проблемы растворились в испепеляющем горячем воздухе! Меня волновали лишь его руки, нетерпеливо срывающие одежду; губы, оставляющие поцелуи в самых неожиданных местах, заставляя дрожать и жадно втягивать кислород; взгляд голубых глаз, бесконечно посылающий сигнал о любви, пытающийся отпечатать это у меня в голове навсегда.

Я позволила себе запрокинуть голову на стену, закрыть глаза и нежно изучающе провести пальцами по его взмокшему накачанному телу. Мышцы пол пальцами казались настоящим камнем. Моим камнем. Хотелось запустить коготки под кожу Шлефова и никогда его не отпускать.

– Так хорошо? – шепнул он на ухо, сжимая мои бедра и насаживая на свой каменный член. – Тебе нравится?

Как мне могло не нравиться? Профессор был не просто чертовски горячим мужчиной, но еще и тем, кто запал в самое сердце. Каждая клеточка остро реагировала даже на самое невинное касание. Я стала оголенным проводом. Но желая немного поиздеваться, я с улыбкой спародировала преподавателя:

– Все очень неплохо, но максимум на троечку!

Зря я это сказала. Сперва он смерил меня жутким взглядом с пугающим многообещающим прищуром. Я будто задела в нем что-то темное, запретное.

– Как скажешь, дорогая… – прошептал он так вкрадчиво, что я не осознанно вдохнула весь кислород в комнате.

Сперва он поставил меня на дрожащие неустойчивые конечности. Резко крутнул вокруг своей оси, толкнул к стене и заставил прогнуться в спине. Я ощущала каждый миллиметр его медленно скользящего в меня члена, стоя с сжатыми ногами. Это было самое настоящее мучение! И теперь Шлефов не держал меня! Приходилось самой напрягаться, чтобы не свалиться прямо ему под ноги.

– Я… Я больше не могу… – голова шла кругом. Казалось, тело сейчас взорвётся от возбуждения, которое не может выйти наружу. – Пожалуйста…

Когда я уже была на грани, сжимая ноги до судорог, Шлефов внезапно вышел и отошел в сторону. Меня окатило волной холода пустой квартиры. Дав мне пару минут отдышаться, прийти в себя, он переместил меня в сторону небольшого декоративного комода, стоящего в нескольких шагах от нашей прошлой дислокации.

Подняв левую ногу в воздух, он смело закинул ее себе на плечо. Не спрашивая. Будто точно знал, что я так могу. Благо, это так и было. Никогда раньше не задумывалась, что отличная растяжка и шпагат смогут пригодиться в постели.

– Ты издеваешься? – наши лица теперь были в миллиметре друг от друга. С меня каплями стекал пот, каждая мышца напряглась до предела, волосы растрепались. Шлефов же выглядел спокойным и идеальным. Будто подобные «тренировки» для него привычны. – Сводишь меня с ума?

– А получается? – он дьявольски нагнулся губами к моим, но не поцеловал. Я испытала дикое желание схватить его за шевелюру и притянуть к себе. А еще хотелось заставить Шлефова двигаться быстрее. Но в такой позе я мало что могла. – Оставить твой разум за пределами нашей постели – моя главная задача.

Я не нашла в себе сил ответить. Смотрела прямо в глаза своему мучителю и ощущала, как плавно движутся его бедра вперед-назад. Сладкая, просто невыносимая пытка! Еще этот взгляд… Внутри меня все от него перекручивалось в самый настоящий фарш. Стоны бессилия, томления то и дело агрессивно срывались с губ. А Шлефов улыбался. Радовался, что главная цель достигнута. Радовался, что в этот конкретный момент я полностью и беспросветно в его власти.

– Ты моя, Диана… И только моя… – его губы пьяняще скользнули по моей щеке, игриво едва коснулись моих губ, но тут же соскочили к шее, поцелуями стекая к груди. – Признайся, и я дам тебе кончить… Только признайся, я хочу слышать…

Мозг был затуманен. Животное нутро взяло верх. Содрогаясь каждый раз, когда его член пронзал мое тело, и мы со Шлефовым становились единым целым, я сжимала мышцы малого таза, пытаясь задержать его внутри себя, но ничего не выходило. Профессор правил этим баллом. Он диктовал условия.

Это было невыносимо! Томительно! Как в самом горячем котле ада! Мечась в агонии, я прошептала ему, глядя прямо в счастливые глаза:

– Да! Я только ваша! Довольны?!

– Нет, – он, словно искуситель, оставил на губах пробник поцелуя. Я зарычала от злости. – «Ты», Диана.

– Хорошо, – злость внутри граничила с безумием. – Я только твоя!

– Имя… – его губы сомкнулись вокруг моего соска, нежно погладив тот языком. – У меня есть имя.

– Вадим Геннадьевич? – запрокинув голову назад, я собирала остатки разума.

– Нет, – он едва прикусил мой сосок, я в мучениях застонала. – Вадим, любимая. Просто Вадим…

Вобрав побольше кислорода, я выдохнула надрывно:

– Я только твоя, Вадим… Только твоя!

Его член внутри меня сократился. Я думала, он кончит прямо сейчас. Но Шлефов сдержался. Набросившись на мои губы в яростном, помешанном поцелуи, он едва не откусил мне язык! Его член яростно впечатывал меня в комод. С такой силой, что задние ножки того не выдержали, и конструкция повалилась к стене, скидывая все с него на пол. Ни мне, ни Шлефову не было до этого никакого дела.

Безумие. Никогда не думала, что может быть ТАК… Когда каждая часть тела в его руках – эрогенная зона. Когда от напряжения зубы сводит. И ничего вокруг больше не имеет значения. Когда каждый толчок выбивает из себя часть души!

– Вот черт… – Шлефов кончил прямо в меня. Зашипел проклятия. Все зашло слишком далеко. Никто даже не подумал о защите. И я не вспомнила о ней, пока не пришла к финалу и