Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

Кили сморщилась:

— Теперь они, наверное, будут целоваться постоянно.

— Ага, — вздохнул Лука. — Сопли-слюни день и ночь.

Уголки губ Элли дрогнули:

— Какую травму мы нанесли этим бедным детям.

Лука кивнул:

— Надо ввести правило: никаких поцелуев в доме. Что скажешь, дядя Кай?

Лолли пригрозила ему кисточкой:

— А вот нет, мой маленький ледяной принц! Пусть наслаждаются хорошими вещами, пока могут. Не мешай.

Я покраснела:

— Лолли!

— Что? — притворно удивилась она. — Разве бабушка не может хотеть, чтобы внучка познала зверя с двумя спинами? Это же полезно для здоровья.

Кили нахмурилась:

— Почему у зверя две спины?

— Наверное, потому что у него две головы, и он страшный, — рассудительно сказал Лука.

— А при чем тут поцелуи? — не унималась Кили.

Элли уже тряслась от беззвучного смеха:

— Лолли, тебе самой придется объяснять это Трейсу. Удачи. — Потом махнула нам: — А вы, голубки, идите-ка со мной. У меня для вас сюрприз.

При слове голубки я уставилась в пол. Но Кай взял меня за руку, переплетая пальцы:

— Мне стоит бояться? Лолли случайно не украсила всю стену стразами?

— Вот это идея! — крикнула Лолли нам вслед.

— Пожалеешь, что подкинул ей мысль, — пробормотала я.

— Не напоминай, — простонал Кай.

— Как твоя челюсть? — спросила я, пытаясь разглядеть, не проявилась ли синюшность под щетиной.

Он наклонил голову, встретившись со мной взглядом, и уголки его губ дрогнули:

— Воробышек, я бы сто раз получил по лицу, лишь бы еще раз увидеть, как ты наводишь страх на Матео.

Я улыбнулась:

— Лучше не проверять. Страх в Матео я могу нагнать и просто так, для развлечения.

— Полезно для его самомнения.

— И не говори, — буркнула я. — Слишком самоуверенный для собственного блага. Но, кажется, за этим кроется что-то другое. Будто он все время пытается себе что-то доказать.

Мы спустились вниз, где мама и Трейс клеили обои в кухонной нише.

— Потрясающе получается! — позвала Элли.

Мама улыбнулась:

— Покажешь им сюрприз на улице?

— Уже все готово, — кивнула Элли.

Мама радостно взвизгнула:

— Совершенство!

— Кили и Лука теперь тоже захотят, — заметил Трейс.

— Шепу можно открыть побочный бизнес, — рассмеялась мама.

Любопытство распирало, и мы с Каем пошли за Элли на заднее патио. С него открывался вид на пруд, но была и тропинка к боковому двору — просторному, идеальному для игр. Туда Элли и направилась.

— Шеп и Энсон последние дни не отходили от этого проекта, — объяснила она. — Собирали отдельные детали, чтобы сегодня все установить.

Я ничего не понимала, пока за деревьями не показалась постройка. Из груди вырвался восхищенный вздох. Перед нами стоял игровой комплекс — настоящий замок. Деревянная конструкция повторяла архитектуру дома: башенки, шпили, тот же оттенок синевы. Четыре вида качелей, две горки, скалодром, веревочная лестница и подвесной мост.

Шеп и Энсон стояли рядом, довольные, как дети. А Тея и Роудс наверху высаживали астры в ящики-кашпо, прикрепленные снаружи. Тея помахала рукой, сияя:

— Думаю, попрошу Шепа сделать такой же для меня!

— Не удивлюсь, — сказала я. — Это невероятно.

Я посмотрела на Кая — у него ком стоял в горле, глаза блестели от переполнявших чувств.

— Это… — он сглотнул. — Это все, что у них должно было быть всегда.

Шеп шагнул вперед и крепко обнял его:

— А теперь они это получат. Всё, что даст им понять: их любят и о них заботятся.

Кай обнял его в ответ, пытаясь взять себя в руки:

— Спасибо.

— Да это было чертовски весело, — усмехнулся Шеп.

У Энсона уголки губ поднялись:

— Надо предлагать такой бонус в наших новых домах.

— Вообще-то идея не из худших, — кивнул Шеп.

Роудс провела рукой по цветам:

— Наверное, долго не проживут, но нам хотелось добавить немного ярких красок к сегодняшнему открытию.

Густые бордовые астры выглядели потрясающе на фоне бирюзовых стен.

— Красота, — сказала я, встречаясь взглядом с Роудс.

Она кивнула и тут же отвернулась, съехала по прямой горке вниз и направилась к дому:

— Пойду помогу Трейсу и Норе.

Я нахмурилась, почувствовав, как внутри шевельнулась тревога. Коснулась руки Кая:

— Сейчас вернусь.

Он нахмурился, но кивнул.

Я быстро побежала за Роудс — и правильно, потому что она шла так быстро, будто спешила сбежать.

— Ро! — позвала я.

Она не остановилась, пока я не схватила ее за локоть, заставив обернуться.

— Что происходит? — спросила я, когда она наконец встретила мой взгляд. На лице — ничего. Пустота.

— О чем ты? Я просто сказала, что пойду помогать в доме.

Я вглядывалась в нее, пытаясь разглядеть, что прячется под этой маской.

— Ты меня избегаешь.

Губы Роудс плотно сомкнулись, будто она сдерживала все, что чувствует.

— Нет.

— Да. Ты даже не ответила на мем, который я тебе прислала — про собаку с тревожными какашками. А ведь Бисквит — вылитая она. Ты всегда отвечаешь на мои мемы.

Ро отвела взгляд в сторону.

— Что я сделала? — прошептала я. — Если я виновата, скажи, я все исправлю. — Она была моей лучшей подругой, моей сестрой. Мы прошли через все вместе. И мысль, что я могла ее ранить, просто убивала.

Напряжение в плечах Роудс чуть ослабло, и она повернулась ко мне.

— Не верится, что ты не сказала, что встречаешься с Каем.

Вина ударила, как грузовик. Мне едва не подкосило ноги. Мы с Ро делились всем. Я понимала, что ей будет неприятно, если я что-то утаю, но не ожидала, что она воспримет это так болезненно.

Внутри началась война — между желанием защитить ее и необходимостью быть честной перед той, кто с семи лет была мне семьей.

Я понизила голос до едва слышного шепота:

— Я не сказала, потому что мы не встречаемся.

В груди вспыхнула боль — там, где сплелись все чувства к Кайлеру.

— Это все понарошку.

Глаза Роудс распахнулись.

— Понарошку?

Я кивнула, закусив губу.

В ее ореховых глазах мелькнуло понимание:

— Ради девочек.

— Ради девочек, — повторила я шепотом. — Но… — я запнулась, не зная, как объяснить. Мне нужно было, чтобы кто-то знал правду. Чтобы она знала. Ведь она была «моим человеком» задолго до Кая. — Но и не понарошку тоже.

Ро нахмурилась:

— В каком смысле?

— Я люблю его с четырнадцати лет. Он был моим первым поцелуем. Он… он мое все.

Я видела, как она перебирает воспоминания, сопоставляет факты, и вдруг ее спина выпрямилась:

— Тот парень, которому ты помогала с учебой? К которому бегала на обедах? Я даже не подумала, что твои внезапные «пропадания» закончились, когда Кай стал жить у нас.

К глазам подступили слезы — тяжелые, как сама память.