Ведьмы - Эдна Уолтерс

— Я могу передвигать предметы. — Я указала на деревянную миску с фруктами, и та поднялась в воздух. — Могу расплющить кому-нибудь голову, не пошевелив и пальцем.

Блейн отошёл от парящей миски. Ингрид взяла из неё яблоко и села на стул. Эндрис закатил глаза, буркнув: «Показушница».

— Только так я могу убедить вас, упрямцев, что не надо держать меня за идиотку. Или вам продемонстрировать, как я владею магией стихий?

— Нет! — ответили они в унисон.

— Мы поняли, — сказал Торин. — Ты крутая. Но я всё ещё хочу знать, что произошло. — Он качнул головой в сторону остальных. — Им стоит остаться? Просто меня сейчас подменяют на поле, им бы не помешала помощь Эндриса. А Блейн..?

— Работал под прикрытием, — откликнулся тот.

— Я изучала руны, — добавила Ингрид.

Если закрыть глаза на то, что меня опекают, как младенца, они всё ещё нужны мне здесь, чтобы Торин не бросился надирать задницу Графу.

— Это не займёт много времени. Твой отец вырезал руны на моей машине. — Торин напрягся и выпрямил спину. Теперь уже я удерживала его, чтобы не сбежал. Я соскользнула со столешницы на его колени. — Я не знала, что они значат, поэтому просто проигнорировала их.

Эндрис создал портал к моей машине и через пару секунд закрыл.

— Руны-маячки, — сообщил он.

— Продолжай, — сказал мне Торин таким голосом, какой я слышала от него только однажды: в ночь, когда он поклялся убить отца за то, что тот удерживал душу матери на земле.

— Когда я выходила из «Миража», он поймал меня и попросил о разговоре.

— Вот ублюдок! — выпалил Эндрис. — Надеюсь, ты его послала? А лучше создала выгребную яму и приказала корням утащить его туда на ближайшую тысячу лет.

— Эндрис! — рявкнул Торин.

— Честно говоря, я согласилась. — Эндрис застонал. Торин же не сводил с меня глаз. Глаз, всё больше леденевших с каждой секундой. Будь я кем-то другим, уже бы испугалась. — Он сказал, что хочет поговорить. А мне хотелось узнать, о чём.

Торин кивнул, хотя я сильно сомневалась, что он одобрял моё решение. Его тело стало каменным, руки сжались в кулаки на моей талии. Я кратко пересказала наш разговор с Чернокнижником и закончила словами:

— Он хочет, чтобы я порвала с тобой сейчас, а не потом, когда присоединюсь к Норнам.

Торин молчал. Возможно, планировал убийство своего отца.

Эндрису же, напротив, было что сказать. Он говорил то, что знали мы все, но никто его не перебивал.

— Он просто не выкупает, — говорил он, расхаживая по кухне. — Ты единственная Провидица, неподконтрольная Норнам. Тебе не нужно иметь с ними дела, не нужно опасаться их. Ведь ты…

— Эндрис, заткнись! — рыкнул Торин.

— К чёрту правила. Она имеет право знать.

Я резко выпрямилась. Торин выглядел так, будто хотел врезать Эндрису. Тот воинственно смотрел на него в ответ. Блейн и Ингрид уже не выглядели такими равнодушными. Либо они тоже не понимают, о чём речь, либо морально готовятся к моей реакции.

Я обхватила ладонью щеку Торина и развернула к себе.

— Имею право знать что?

— Я не могу тебе рассказать. Нам, — он попытался пронзить взглядом Эндриса, но я крепче сжала его лицо в своих руках, — нельзя на тебя влиять.

— Ты должна выбрать сторону, Рейн. Ты не можешь сохранять статус-кво. Ты либо с богами, Хель и злыми великанами, либо придерживаешься нейтральной позиции, как Норны. И от того выбора, который ты сделаешь, зависит, куда тебе придётся пойти. Если выберешь богов, по достижении восемнадцати лет ты отправишься в Асгард. Если выберешь Хель, то присоединишься к Эрику в Хель. Если решишь сохранить нейтралитет, тебе придётся уйти с Норнами. Эти противные грымзы опять соврали тебе. Они не на стороне богов. Их волнует только собственное выживание, а это им можешь гарантировать только ты. Эрику был дан выбор, он выбрал свою мать. По крайней мере, это так расценивают боги, поскольку ему исполнилось восемнадцать, а в Асгард он не вернулся. Никто не знает, на чьей ты стороне, и где будешь жить по наступлении совершеннолетия.

Моё сердце колотилось так сильно, что это должны были слышать все. В смысле где я буду жить? Мой дом — Земля.

Я посмотрела на Эндриса, затем на всех остальных. Судя по их лицам, они уже не первый раз это обсуждают. Может, из-за этого Торин ничего не сказал, когда я начала помогать ребятам в школе? Он не хочет влиять на моё решение?

— Но я ведь с вами, ребят, — сказала я.

— Значит, ты на стороне богов, — ответил Эндрис.

Я уже собиралась кивнуть, но замотала головой.

— Нет, я не хочу жить в Асгарде. Я хочу жить здесь. Почему я не могу остаться с вами?

— Потому что они продолжат пытаться повлиять на твой выбор, — хмуро сказал Эндрис. — В прошлый раз у Норн не получилось, но они не остановятся. Боги тоже могут захотеть вмешаться. Не знай я намерений Графа, подумал бы, что целью тех драугов была ты. Они следили за домом Джейса после того, как ты побывала там. Ты должна решить…

— Эй! — одёрнул Торин, строго глядя ему в глаза. — Оставь её в покое. Рейн решит, когда будет готова.

— У нас нет такой роскоши, как время, если они постоянно норовят вмешаться. Рейн должна предстать перед богами и озвучить свою позицию. Иначе дальше будет только хуже, Торин. Ты это знаешь, и я это знаю, и все здесь это знают, — он поднял руки и обернулся вокруг, — и даже эти грымзы знают. В общем, вот. Я сказал Рейн правду. Можете швырять в меня молнии.

Он опустил руки и нагло ухмыльнулся Торину, как бы говоря: «Ну, и что ты мне сделаешь?»

Торин покачал головой.

— Ты идиот.

Эндрис поклонился.

— Всегда к вашим услугам. А они, — он указал в потолок, — могут поцеловать мою римскую задницу. Я возвращаюсь в «Стабхаб». О, и тебе лучше рассказать ей правду про Графа, иначе это сделаю я.

— Ты нарываешься, брат, — пригрозил Торин.

— Ой, напугал. — Эндрис посмотрел на меня: — Я не обращаюсь с тобой как с ребёнком. Это всё Торин.

Он открыл портал и скрылся.

Повисло молчание. Я вообще не понимала, что тут сейчас произошло. Но у меня уже было несколько вопросов. Как они обо всём этом узнали? И что за правду про Графа скрывает от меня Торин?

Торин оглянулся на Блейна.

— Прости, что Эндрис выдернул тебя с задания, но я попрошу тебя присоединиться к нам сегодня