Ведьмы - Эдна Уолтерс

нас, уже никого не было. Феми уже припарковалась у дома и вышла. Торин надавил большим пальцем под моим подбородком, вынуждая меня поднять голову, и ещё раз пристально осмотрел моё лицо. Буря в его глазах продолжала бушевать, но уже казалась не такой зловещей.

— Мне нужно знать, что произошло, — прошептал он.

Я кивнула. Мы поклялись ничего друг от друга не скрывать. Он первым вышел из машины и потянул меня за собой, поднимая на руки.

— Я могу идти, — запротестовала я.

— Знаю. — Он внимательно посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Но меня бесит, что я не могу быть всё время рядом с тобой, так что позволь мне эти маленькие радости. — Он понёс меня к дому. — К тому же ты весишь как пушинка. Здравствуйте, миссис Рутледж.

— С Рейн всё хорошо?

Мне показалось, или в её голосе послышалось искреннее беспокойство?

— Она подвернула лодыжку, — не моргнув и глазом соврал Торин, — но я о ней позабочусь.

— Я могу чем-то помочь? — спросила она.

Я застонала. Торин усмехнулся.

— Нет, спасибо, миссис Рутледж. Это очень мило с вашей стороны, но я справлюсь.

Это уж точно. Что бы ни говорил его отец, мы с Торином всегда поддерживали друг друга. Что же касается миссис Рутледж, то за последние несколько месяцев её отношение ко мне немного оттаяло с тех пор, как она узнала о болезни моего папы, но она всё ещё оставалась не слишком приятным человеком: лезла не в своё дело и следила за каждым моим шагом из своего окна. До сих пор удивляюсь, как у неё ещё не возникли вопросы, откуда у нас дома вечно столько народу, если никаких машин не приезжает.

Дверь открылась ещё до того, как мы успели дойти. На пороге стоял Эндрис.

— Она в порядке?

— Нет, — сказал Торин.

— Да, — одновременно с ним ответила я, пытаясь скрыть своё подавленное настроение. — А ты что здесь делаешь?

Я глянула через плечо Торина на Эндриса, закрывшего за нами дверь.

Тревога затуманила его карие глаза. Но тут он заметил мой взгляд и подмигнул.

— Не мог упустить шанс полюбоваться на романтика Торина.

Я заёрзала, чтобы Торин опустил меня на пол, но тот только крепче сжал руки, продолжая идти на кухню. Я уже было открыла рот, чтобы попросить Эндриса уйти, но тут вдруг подумала, что он может мне понадобиться.

Как только Торин услышит про Графа, он впадёт в ярость. А то и захочет броситься на его поиски, что, возможно, и было хитрым замыслом Чернокнижника с самого начала. Эта мысль пришла мне в голову, пока мы ехали в машине, и чем дольше я думала об этом, тем правдоподобнее мне казалась эта версия. Граф всегда был скользким и коварным. Но это не означает, что все его слова были неправдой. Кое в чём он прав. Если я когда-нибудь оставлю Торина и присоединюсь к Норнам, Торин потеряет всё: и разум, и душу.

— Он имеет в виду, что после вчерашней ночи мы договорились, что, получив сигнал, мы тут же оповещаем остальных, — пояснил Блейн из кухни. Я чуть не свернула шею, когда попыталась посмотреть на него.

Он прислонился к столешнице и как ни в чём не бывало грыз яблоко, вот только его топазовые глаза были внимательны и не упускали ни одной детали. Но ещё больше меня поразил его внешний вид. Блейн обычно одет с иголочки. Сегодня же на нём были брюки-карго с жирными пятнами и футболка, которую забраковали бы даже в секонде. Он не побрился, и с щетиной на его подбородке соперничали за территорию тоже какие-то пятна грязи. А его бронзовые волосы были спрятаны под шапочкой. Он мог бы сойти за механика из «Уголка Джо» — местной автомастерской.

— Поставь меня, пожалуйста, — попросила я Торина, но с тем же успехом я могла бы обратиться к бетонной стене. Он усадил меня на кухонную столешницу и убрал волосы с моего лица, чтобы ещё раз внимательно осмотреть. Он возится со мной как с ребёнком, и меня это бесит. Я отмахнулась от его руки, но это его не остановило. Хуже того, я даже не могла слезть со столешницы, потому что он стоял между моих ног. Сопротивление бесполезно.

— Что за сигнал? — спросила я.

Никто не ответил.

— «Все домой» — это кодовая фраза. Типа SOS, но конкретно про тебя, — пояснила Ингрид, заходя на кухню. Она, похоже, только из особняка.

Мы с ней ни разу не общались с той битвы с Графом, хоть она и была с нами во Флориде. Будучи Бессмертной, она была одной из нас, но в то же время вечно оставалась в тени своей сестры Малиины — злой бывшей Эндриса. Сейчас, когда Малиина гниёт в Хель, Ингрид постепенно начинает вылезать из раковины. Мы с ней никогда не были особо близки, но она помогла мне многое узнать о Провидицах.

— И что это значит? — не успокаивалась я.

— Это значит, что ты в опасности, — сказала Ингрид.

Я уставилась на неё, а затем посмотрела на остальных, пока не остановилась на Торине.

— Когда, говорите, вы ввели этот сигнал? И почему мне не сказали? Как я вообще пропустила общее собрание?

Привычной улыбки Торина не было, а значит, для него это было серьёзной темой.

— Потому что я знал, как ты отреагируешь. Вот именно так, как сейчас.

Я стукнула его по груди.

— Чертовски верно. Я не беззащитна, и ты это знаешь. У меня есть руны и магия стихий. Меня не нужно спасать.

Я сверкала глазами, но Блейн равнодушно продолжил грызть своё чёртово яблоко. Грязь была даже у него под ногтями. Таким Блейна я ещё не видела. Эндрис только ухмыльнулся. Никто из них не выглядел виноватым. Разве что Ингрид, кажется, почувствовала себя не в своей тарелке. Торин же принял уставший вид, словно я раздувала из мухи слона.

— Ты не умеешь сражаться, Веснушка, — сказал он, пододвигая высокий стул ногой, словно знал, что я создам портал и убегу, если он хоть на секунду отвернётся. Он сел и обхватил руками мои бёдра. — Размахивать посохом мало.

Я схватила его за волосы, заставив запрокинуть голову, чтобы он видел, что мне совсем не смешно. Он даже не поморщился.

— Мне и не нужно сражаться, милый. Я указываю в нужную сторону — и БАМ! Случается чудо. Просто вчера не было возможности использовать посох.

Я понятия не имела, на что способен этот посох, но они должны понять, что мне неприятно, когда со мной обращаются как с беспомощным младенцем. Я