Ведьмы - Эдна Уолтерс

самодовольную улыбку с его лица. Рука сжалась в кулак, и я даже не удивилась, когда все зеркала в помещении задрожали. Интересно. Когда злюсь, то начинаю использовать магию, даже не задавая направление словами или мыслями. Вот бы ещё научиться так делать в благих целях.

Я направилась к выходу из магазина и затем замедлила шаг, чтобы поравняться с ним.

— Так что ты хотел от меня, чернокнижник Уортингтон?

Он поджал губы. Надеюсь, его бесит слово «чернокнижник», потому что отныне я буду называть его только так. Чернокнижник Уортингтон или просто Чернокнижник.

— Давай сначала присядем, а потом начнёшь свой допрос, юная леди.

От этой его властной манеры речи я зажмурилась и мысленно отругала себя за это.

В кафе «Никос», как всегда, было полно народу. Его владелец, Николаус, сразу заметил нас на пороге.

— Рейн! Koreetsi mou! — Он вышел из-за стойки и сжал мои ладони. — Как поживаешь? Как твой отец?

— Я в порядке. Папа держится. — Они с папой вместе ходили в старшую школу. Его манера поведения порой смущала меня. Вот как сейчас. Внимание всех в кафе было направлено на нас. — Я пришла с другом семьи. Он хочет попробовать ваши знаменитые пироги.

Николаус перевёл взгляд на чернокнижника Уортингтона.

— Лорд Уортингтон. Не знал, что семья, к которой вы приехали, это Куперы. Знайте, друг Тристана — это друг Николауса.

Совершенно не ожидавшая такого поворота, я уставилась на бесячую ухмылку Чернокнижника, но быстро взяла себя в руки и воскликнула:

— Дядя Чернокнижник! Ты приходил сюда без меня? Ты же знаешь, как я люблю пахлаву Никоса! Это было в прошлом месяце, когда ты ушёл куда-то после ужина?

Я скосила взгляд на Николауса в надежде получить подсказку.

— Нет, нет, это было на той неделе. Лорд Уортингтон зашёл на обед с близнецами из Южной…

Он резко замолк, и я поняла почему. Чернокнижник прожигал его взглядом.

Близнецами? В Кайвилле на прошлой неделе была только одна пара близнецов — Алехандро и Матиас Торресы. Вот только то были Норны, снова решившие пойти на хитрость и принять облик ведьмаков Торресов и их кузена Баша, чтобы обмануть меня.

— Сюда, лорд Уортингтон, мисс Рейн, — раздался громкий голос Николауса. Посетители кафе снова начали оглядываться на нас. Мне уже было по фиг. Меня волновало только, с кем встречался чернокнижник Уортингтон: с настоящими близнецами или Норнами?

Как только мы сели за столик, он заказал большую порцию пахлавы и кофе. Чёрный. Прям как Торин. Я мысленно себя ущипнула. То, что он выглядит и разговаривает как более взрослая версия парня, от которого я без ума, ещё не значит, что они похожи. Чернокнижник — зло во плоти. Торин — нет. У меня не было аппетита, но всё равно заказала кусочек торта с заварным кремом.

— Вам вместе? — уточнила официантка.

— Да, — ответил чернокнижник Уортингтон.

— Нет, — одновременно с ним сказала я. — Я заплачу за себя.

Этот урод хмыкнул, словно его забавляла моя нарочитая независимость. Мы только сели, а он уже бесит меня. Надеюсь, я не сорвусь и не натворю глупостей. Я вполне могла бы вызвать ураган под его сиденьем, засосать в воронку и разорвать на молекулы.

— Какая ты колючая штучка, — прокомментировал он.

Мне не понравилось, что он назвал меня «штучкой», но я не стала заострять на этом внимания. Он выглядел разочарованным, когда не дождался от меня реакции.

— И очень могущественная для столь юного возраста.

Его лесть тоже раздражала, и в этот раз я не удерживалась:

— А ты слишком злой для старика, Чернокнижник. Я-то думала, что с возрастом приходит мудрость.

Он поджал губы. Один-один.

— Последний, кто назвал меня Чернокнижником, погиб мучительной смертью, — отметил он с таким убийственным спокойствием, что у меня холодок пробежался по позвоночнику.

Я попыталась скрыть это за смешком.

— Последним, кто назвал тебя Чернокнижником, был Хоук, и он очень даже жив.

— А, так вот, кто это был! Я так и думал, что наши дорожки уже когда-то пересекались. Что до его судьбы, это всё ещё может измениться.

Улыбка пропала с моих губ, ярость закипела в крови, а с ней активизировалась и магия. Стол начал подниматься в воздух. Чёрт. Мне нужно успокоиться. Глубоко дыша, я подавила магию.

— Тронешь его — и клянусь, я даже не вспомню о том, что ты отец Торина.

Ухмылка вернулась на его лицо.

— Осторожнее, юная вёльва. Как только ты перейдёшь черту, пути назад не будет. — Он улыбнулся официантке. — Спасибо, милая.

Я кивнула девушке и подождала, когда она уйдёт, перед тем как сказать:

— Нет, Чернокнижник. Я никого не убиваю. Я меняю судьбы. Тронешь Хоука или кого-то из моего окружения, и я изменю твою как по щелчку. — И щёлкнула пальцами, чтобы усилить свои слова.

Что-то промелькнуло в его сапфировых глазах. Злость? Удивление? Может, страх? Ну, это я уже размечталась. Едва ли Чернокнижник боится хоть чего-то в этой жизни.

— Какой бы сильной ты ни была, ты не Норна, а значит, не можешь ничего менять, — сказал Уортингтон. — Обучение начнётся только после твоего совершеннолетия.

Пожав плечами, съела свой кусочек торта, который чуть было не попросился наружу. Я нервничала сильнее, чем думала. Отложив вилку, стала рассматривать Чернокнижника. Он уже расправился с огромной порцией пахлавы. То ли был очень голоден, то ли по жизни большой сладкоежка.

Покалывающее ощущение дало понять, что за нами наблюдать. Чутьё, обострившееся с тех пор, как пробудились мои ведьминские способности, подавало сигналы быстрее, чем прежде. Я не стала оглядываться, чтобы не выдать себя, вместо этого обхватила ладонями чашку и уставилась на Чернокнижника.

— Ну, так что? — спросила я.

— Я хотел бы помириться с сыном, — заявил он.

Ого, как резко он перешёл к сути.

— Так поговори с ним.

— Не могу. Он попросил меня покинуть город. Я смогу попытаться лет через сто, если не двести.

Молодец, Торин!

— Звучит разумно.

— Ничего не разумно! — выпалил он. — Торин готов был выслушать меня, пока не вмешался этот тупой римлянин.

— У этого тупого римлянина есть имя. Его зовут Эндрис. И в отличие от тебя, он могущественный Валькирия. Он веками был рядом с Торином и стал ему почти как брат. Семьёй. На твоём месте я бы подбирала выражения в отношении него, особенно при Торине.

Он подался вперёд.

— Я его отец. В его венах течёт моя кровь.

Это прозвучало так, будто во всей этой истории жертва именно он. Будто Торин ему что-то должен.

— Да ты что! Несите сюда награду, у нас тут Отец Года! Кровь ничего не значит, если ты