Договорная любовь - Лорен Ашер

Я также стараюсь приходить в «Розы & Шипы» несколько раз в неделю, и четверо сотрудников, которых наняла Лили, стали добрее ко мне относиться, особенно когда я прихожу с кофе из кафе «Сердитый петух» или выпечкой из «Сладости и Угощения».

Несмотря на то, что мы часто появляемся на публике, меня до сих пор не пригласили на воскресный обед, но я больше не спрашиваю об этом после того, как Лили заметно расстроилась, когда я спросил, как ее отношения с сестрой, которая уехала из города работать над проектом и пропустила Клубничный фестиваль.

Несмотря на то, что я заверяю себя, что Лили сама вляпалась в эту историю, мне все равно неловко из-за того, что я стал причиной разлада между Далией и Лили. Или, скорее, я расстроен из-за того, что расстроена Лили, а это уже повод для беспокойства.

Как обычно, я захожу в магазин Лили после обеда с купленным для нее кофе. Она разговаривает по телефону, поэтому я хожу кругами по магазину, делая вид, что не подслушиваю ее разговор.

— Сколько ей еще придется там оставаться? — спрашивает Лили.

Я не слышу ответа собеседника, но Лили, кажется, он устраивает.

— Как думаешь, когда ее переведут?

Лили слушает ответ, а затем вздыхает.

— О. Так скоро? — еще одна пауза. — Нет, нет! Я рада, что она идет на поправку. Мне просто нужно еще немного времени, чтобы кое-что уладить.

Мне не терпится узнать, о чем речь, но Лили говорит не на громкой связи, так что это все только усложняет.

— Как думаешь, они могут дать мне еще неделю? Пожалуйста.

После ее ответа повисает напряженная тишина, а затем она говорит:

— Спасибо! Надеюсь, к тому времени я смогу придумать, как решить эту проблему.

Я останавливаюсь перед стойкой, и она поднимает палец, а затем разворачивается на каблуках и уходит.

— Да, я понимаю, — ее плечи опускаются. — Еще раз спасибо.

Она вешает трубку. Вместо того чтобы сразу повернуться и поприветствовать меня, она сначала делает глубокий вдох.

— Кто это был? — спросил я.

По ее спине пробегает дрожь, когда она наконец поворачивается ко мне лицом.

— Ветеринарная клиника.

Я наклоняю голову.

— Я думал, у тебя нет домашних животных.

— Нет, но на прошлой неделе я помогала Рафе с его котятами.

— С ними все в порядке?

Она хмурит брови.

— С котятами все хорошо. Все здоровы и уже вернулись в его амбар.

— Ну и у кого же тогда до сих пор проблемы? — я протягиваю ей стаканчик с кофе на вынос.

Она делает из него глоток, сердито глядя на меня.

— Подслушивать невежливо.

— Как и разговаривать по телефону, когда тебя ждет клиент, но я же не жалуюсь.

Она ставит стаканчик на стол.

— Ты не мог бы присмотреть за магазином, пока я схожу за твоими букетами в подсобку?

Я не упрекаю ее за желание уйти от разговора.

— Иди.

Она исчезает за дверью с маятниковым механизмом, оставляя меня наедине с наброском, над которым она, должно быть, работала до того, как ей позвонили. Учитывая существующие современные технологии, я удивлен, что Лили до сих пор использует карандаш и бумагу для создания своих букетов, но, учитывая ее талант, я могу ее понять.

Я начинаю листать страницы и останавливаюсь на наброске сада, о котором она говорила несколько раз. Он выглядит иначе, чем тот, в котором я недавно был, когда прятал ее ключи. Фонтан, который был в плачевном состоянии последний раз, когда я его видел, на рисунке работает, и вода стекает по бокам от него. Роскошный ландшафтный дизайн на рисунке тоже выглядит совсем иначе: он больше не кажется таким заброшенным, повсюду посажены цветы, а живые изгороди аккуратно подстрижены.

Я представлял себе ее особое место именно таким, но по какой-то причине саду сейчас не хватает этого очарования.

Лили вырывает альбом для рисования у меня из рук и захлопывает его.

— Держи, — она чуть ли не швыряет мне цветы. Если бы я не среагировал вовремя, они бы упали на пол и помялись.

— Красивый у тебя рисунок.

Она сжимает челюсти.

— Пока, Лоренцо.

Я удивлен ее резкостью и пытаюсь понять ее причину, потому что не могу иначе.

— Этот телефонный звонок испортил тебе настроение?

— Это все из-за того, что ты подслушивал.

Она разжигает во мне любопытство, но по тому, как сжимаются ее губы от едва сдерживаемого раздражения, я понимаю, что лучше искать ответы в другом месте.

Мне стоит уйти, но вместо этого я топчусь у стойки, словно мои ноги приросли к полу.

Лили игнорирует меня. Она не возвращается к рисованию, а начинает заниматься тем, что, по ее мнению, покажется мне скучным.

По правде говоря, я мог бы часами наблюдать за тем, как она делает самые простые вещи, например подрезает цветы или просматривает счета, и мне бы это не надоело. В ней слишком много всего, что меня интересует: от того, как изящно она подрезает ленты или раскладывает упаковочную бумагу, до забавной морщинки между бровями, которая появляется, когда ей нужно провести инвентаризацию.

Это единственное правдоподобное объяснение тому, почему я медлю и хочу задать Лили еще несколько вопросов. А еще мне любопытно, почему она звонила в ветеринарную клинику, когда все котята уже у Рафы дома.

Любопытство, которое мне не следует испытывать, но которое я все равно собираюсь удовлетворить.

С ее помощью или без.

Когда я останавливаюсь перед ветеринарной клиникой, меня охватывает непреодолимая грусть. Я вспоминаю, как мы с родителями приходили в эту клинику с нашей домашней собакой, и от этой мысли боль в моей груди только усиливается.

Сделав несколько глубоких вдохов и напомнив себе, зачем я здесь, я захожу внутрь с таким видом, будто меня не волнует ничего, кроме того, что скрывает Лили.

Оказалось, что женщина за стойкой регистрации была более чем рада дать мне все необходимые ответы. Мне нужно было лишь улыбнуться и сказать, как Лили восхищается их клиникой, и вуаля — все были готовы рассказать мне о Дейзи, собаке, которую Лили любит навещать каждый день, и о том, как Рафа оплачивает все ее дорогостоящие медицинские счета.

То, что их оплачивает он, меня раздражает, но не так сильно, как то, что Лили что-то от меня скрывает.

Но почему это так для тебя важно?

Это не должно иметь никакого значения, но меня немного задевает то, что она даже