Договорная любовь - Лорен Ашер

Вот только у тебя ее нет, не так ли?

— Может, вернемся ко мне домой, чтобы я мог переодеться?

Он смотрит на часы и ругается.

— Нет. Будет еще хуже, если мы опоздаем, — его стон разносится по машине.

Мне не стоило соглашаться. Будь я хоть немного похож на своего дядю или двоюродных братьев, я бы остался при своем мнении и сказал ему «нет», но потом я подумал о том, как это будет выглядеть в его глазах, если я откажусь ему помочь.

Мэнни — хороший парень. Он из кожи вон лезет, чтобы позаботиться обо мне, даже когда я не делаю того же для него, и неплохо играет в блэкджек и покер после того, как я научил его нескольким трюкам. Несмотря на то, что мы полные противоположности, мне нравится проводить с ним время, и от мысли о том, что я могу расстроить его настолько, что он больше не захочет поддерживать со мной общение, у меня сжимается сердце.

Возможно, Лили была права, потому что мысль о том, что я останусь один, не просто утомляет.

Она тревожит.

Когда я только переехал в Лейк-Вистерию, мне было плевать на возможных друзей, но теперь я думаю о том, что может случиться, если я расстрою единственного настоящего друга, который у меня есть.

Я не готов так рисковать.

Эгоизм всегда был для меня нормой, но сегодня я решил поставить на первое место кого-то другого, не получая ничего взамен, кроме его компании. Все потому, что Лили права — я устал быть один.

И я понятия не имею, что делать с этой новой информацией о себе.

Глава 22

Когда Лоренцо заходит в «Night Cap» в рубашке, которая явно не его, я начинаю смеяться, привлекая внимание посетителей за соседними столиками. Я не смогла сдержаться, потому что его «дерзкий» наряд — это что-то с чем-то.

Я перевожу взгляд на Мэнни и вижу, что на нем надета рубашка, которая слишком облегает его крупное телосложение. Джейн, кажется, это нравится, потому что я замечаю, как она разглядывает его руки, которые выглядят более рельефными благодаря, как я предполагаю, рубашке Лоренцо.

Часть меня хочет упомянуть в разговоре тему их вероятного обмена рубашками, но не уверена, что Джейн это поняла, так что промолчу.

Вместо этого я вскакиваю со своего места и обнимаю его.

— Мне нравится твоя рубашка, малыш.

Его руки находят изгибы моих ягодиц и ложатся поверх них, заявляя на меня права на глазах у всего бара, полного людей в возрасте от двадцати до тридцати с небольшим лет.

— Еще хотя бы слово об этом, и я найду способ занять твой рот чем-нибудь получше.

От невысказанного обещания по моей коже пробегает приятная волна жара.

Ради всего святого, ты можешь себя контролировать?

Нет.

— А что, если я не против? — я провожу большим пальцем по его нижней губе.

— С тобой одни проблемы.

Его ресницы дрожат, а глаза начинают закрываться.

Притворство. Притворство. Притворство — повторяю я про себя, как будто это может избавить меня от жара, который я испытываю при очевидном признаке его возбуждения.

По крайней мере, его реакция на мое прикосновение заставляет меня чувствовать себя чуть менее виноватой.

Когда я убираю руку с его лица, он резко открывает глаза, и мы снова начинаем играть свои роли.

Мэнни занимает пустой стул рядом с Джейн, а Лоренцо садится слева от меня.

Я даю им возможность немного побыть наедине и перевожу взгляд на своего парня, который уже смотрит только на меня.

— Значит… клубника?

— Лили, — предупреждает он голосом, который лучше приберечь для спальни, потому что непристойности, которые он вытворяет с моим телом, не предназначены для посторонних ушей.

— Что? Я просто констатирую факт.

— Я тебя предупреждал, — он тянется через деревянный стол, сплетает наши пальцы и сжимает их.

Сколько бы раз он ни брал меня за руку, мне всегда кажется, что это происходит впервые: сердце замирает, а кожа покрывается мурашками от волнения.

— Кажется, у меня где-то в шкафу есть платье с похожим узором.

— Тебе стоит поискать его сегодня вечером, чтобы надеть на следующее свидание.

— С каких это пор мы подбираем парные наряды?

— С тех самых, как ты забыла, как выглядят цвета радуги.

Его взгляд опускается на мое простое белое кружевное платье.

Мое сердце замирает — полная, мучительная пауза, прежде чем оно снова начинает биться, гораздо быстрее, чем раньше.

Я и не думала, что Лоренцо настолько внимателен, что заметил перемены во мне, не говоря уже о том, чтобы упомянуть про них в разговоре. Не знаю, как относиться к этому или к тому, что он смотрит на меня, словно я — загадка, которую он хочет разгадать. Его слова и мое молчание можно добавить в его коллекцию подсказок о том, почему я изменилась.

— Я же говорил, что эта рубашка станет хитом, — говорит Мэнни, прерывая наше молчание.

— Не могу с тобой не согласиться.

Я провожу рукой по бицепсу Лоренцо, и у него по коже пробегают мурашки.

— Это был подарок на его день рождения, — Мэнни улыбается, и он начинает нравится мне еще больше.

— Ты поторопился на четыре месяца, но все равно спасибо, — отвечает Лоренцо.

— Я не мог дождаться, — Мэнни ему подмигивает. — Как только я ее увидел, сразу понял, что должен тебе ее купить.

Я смеюсь, а Лоренцо корчит гримасу.

Лоренцо ждет, пока Мэнни снова отвлечется на Джейн, чтобы обхватить ногой ножку моего стула и потянуть за нее, пока между нами не остается пустого пространства.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я ощущаю на себе всю мощь его аромата, и я даже не успеваю прийти в себя, потому что он наклоняется ко мне и спрашивает:

— Думаешь, это смешно?

— Уморительно.

— Я выгляжу нелепо.

Я хлопаю его по груди.

— Думаю, такие перемены пойдут тебе на пользу.

Он бросает на меня взгляд.

— Ты же это не серьезно.

— Еще как, — мне удается скрыть веселье в своем голосе. — Ты выглядишь менее…

— Что?

— Как бы это сказать, чтобы не показаться грубой?

Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.

— Сомневаюсь, что ты умеешь быть грубой.

— Далия бы с тобой не согласилась, особенно когда мы играем в «Монополию».

Он смеется. Его смех громкий и искренний, и, уверена, что настоящий, от чего у