Договорная любовь - Лорен Ашер

не поговорила со мной о Дейзи, которая явно важна для нее, раз она так старается ее выходить. Не то чтобы у нее не было возможности поднять эту тему.

Она просто не захотела.

Мне не нравится то, что у меня сжимается сердце при мысли о том, что она что-то от меня скрывает. Совсем не нравится.

Я все еще думаю о Дейзи, когда в этот вечер забираю Лили из ее дома на винтажном Cadillac Eldorado 1956 года. Кабриолет казался подходящим выбором для сегодняшнего свидания в кинотеатре под открытым небом, но она ни слова не сказала об этом.

Лили ведет себя довольно молчаливо по дороге на парковку на окраине города, и я замечаю, что она несколько раз проверяет телефон на наличие новых сообщений.

— Все в порядке? — спрашиваю я, когда мы подъезжаем к автокинотеатру, где уже выстроились в ряд машины с желающими посмотреть фильм. Нас направляют к свободному месту, но, учитывая, насколько это место популярно среди пар и семей, рано или поздно нас окружат со всех сторон.

— В порядке, — отвечает она без тени эмоций.

— Уверена? — спрашиваю я, зная, что такой ответ требует продолжения.

— Да, — она бросает на меня взгляд. — Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты сегодня непривычно тихая.

Поговори со мной о Дейзи, мысленно прошу я.

Скажи мне, почему она так важна для тебя, добавляю я.

Любой вариант этого вопроса звучит так, будто мне не все равно. Будто я обижен из-за того, что она обратилась за помощью к Рафе, а не ко мне.

Ничто в нашем соглашении не обязывает нас делиться всем, что касается нас самих, поэтому я не имею права на ее личную жизнь.

Но я все равно хочу знать и ненавижу себя за это.

Ее губы сначала поджимаются, а потом сжимаются в тонкую линию.

— Ну, знаешь, иногда я могу быть молчаливой.

— Это не значит, что я хочу, чтобы ты молчала, — за моими словами следует пауза, полная напряжения.

Лили пристально смотрит на меня.

— Почему?

— Мне нравится, как ты рассуждаешь.

— Это твой деликатный способ сказать, что тебе нравится звук моего голоса?

— Зависит от обстоятельств. А это твой деликатный способ спросить об этом, если это так?

Она слегка улыбается. Это первая улыбка за весь день, и я испытываю облегчение, которого не должен чувствовать.

— Может быть.

Я запрокидываю ее голову, чтобы лучше видеть ее глаза.

— Если хочешь узнать ответ, задай вопрос.

Интересный совет от человека, который сам решил не говорить о Дейзи, но я всегда последователен, когда дело касается того, чтобы не раскрывать свои карты.

Лили требуется мгновение, чтобы ответить, и я должен был догадаться, что это потому, что мне не понравится ее следующий вопрос.

— Почему тебя волнует, молчу я или нет? — спрашивает она.

Я сам загнал себя в эту ловушку, так что только мне придется разбираться с последствиями своей честности.

— Потому что это значит, что ты расстроена, а я понял, что мне это не нравится.

Она еле заметно улыбается, будто знает какую-то шутку, о которой я не в курсе.

— Что? — спрашиваю я, немного задетый ее весельем.

— Ничего.

Она снова опускает взгляд на свои колени и на этот чертов телефон.

Я запускаю пальцы в ее волосы и заставляю ее посмотреть на меня.

— Скажи мне.

— Чтобы потом ты мог снова сбежать, когда все станет слишком реальным? Лучше не буду.

— Я не сбегал. Я…

— Спасался бегством? — дразнит она, и мне хочется что-нибудь сделать с этой ухмылкой на ее лице.

Я скручиваю ее хвост в жгут и обматываю его вокруг своей руки, пока ее голова не поворачивается в мою сторону. Она пытается отстраниться, но не может.

— Смотри-ка, кто теперь убегает, — улыбаюсь я.

Ее глаза темнеют, и я хочу утонуть в их чернильной глубине, но эту мысль прерывает машина, которая останавливается рядом с нами.

Лили ослепительно улыбается, как будто нашего разговора никогда и не было, и мне ничего не остается, кроме как забыть о нашем разговоре — и о ее волосах.

Несмотря на мои личные предпочтения, нам нужно устроить шоу, и я отлично справляюсь со своей ролью, предлагая купить нам молочные коктейли и попкорн в киоске.

— Ты лучший, малыш.

Лили отмахивается от меня, а молодая пара, припарковавшаяся рядом с нами, хихикает.

— Малыш, купишь мне тоже попкорн? — мужчина, которого я видел в салоне Мэнни, корчит рожицу.

Я закатываю глаза и направляюсь к киоску с закусками. Вокруг него выстроилась очередь из двадцати человек, но, похоже, она быстро движется благодаря четырем сотрудникам, работающим за кассами.

Я уже собирался встать в очередь, как вдруг заметил свой оживший кошмар, который стоит в конце с непринужденным видом, засунув руки в карманы.

Я отступаю на шаг и врезаюсь в кого-то, чем привлекаю внимание нескольких человек вокруг.

Человек, с которым я столкнулся, хлопает меня по плечу.

— Ты в порядке, Лоренцо?

— Я забыл кошелек.

Тревор Ладлоу оборачивается на звук моего голоса, но я убегаю, прежде чем он успевает меня разглядеть. Я изо всех сил старался избегать его, и по большей части мне это удавалось, но сегодня я был на волоске от опасности.

Слишком близко.

К тому времени, как я возвращаюсь к машине, мое сердце бешено колотится.

— А где закуски? — спрашивает Лили, когда видит, что я вернулся с пустыми руками.

— Очередь была слишком длинной, а я не хотел пропустить начало фильма.

Если Лили и чувствует, что я вру, то не говорит об этом, и я ей за это благодарен. На сегодня с меня хватит, и встреча с Тревором довела меня до предела.

Я не могу избегать его вечно. Рано или поздно мое прошлое и будущее столкнутся.

И у меня такое чувство, что, когда это произойдет, оно сожрет меня заживо.

Глава 21

Я как раз заканчиваю телефонный разговор с главным архитектором «Моррисон и Холмы» — архитектурной фирмы, которая, по словам Лили, участвует в проекте реконструкции Лавандового переулка, — когда в пустующее офисное помещение, которое я превратил в штаб своей предвыборной кампании, заходит Мэнни. Он садится у главного входа и достает телефон после того, как я поднимаю палец и прошу его подождать.

— Вы еще здесь, мистер Виттори? — спрашивает архитектор.

— Да. Извините. Я просто хотел сказать, что ценю вашу откровенность во время этого разговора.

Я не могу заставить себя улыбнуться. Несмотря