Скандальное ЭКО - Елена Николаева

Зажав пуповину, передаю младенца в руки неонатологу, укладывая на стерильные теплые пеленки.

С Олегом Юрьевичем действуем как одно целое, в четыре руки. Он фиксирует матку. Я ныряю в нее кистью, чтобы извлечь второй плод.

Решающая минута становится напряженной. На лбу выступает испарина. По позвоночнику стекают крупные капли пота за пояс штанов. Трусы на заднице практически мокрые. Затаив дыхание, с ювелирной точностью и скоростью извлекаю дитя.

— Девочка. Время рождения — 6 часов и 06 минут, — твердо чеканю под слабый негромкий детский визг. — А вот и вторая наша кроха. Марина, твои девчонки умницы. Очень сильно облегчили нам работу. Пуповины не запутали. Смотри, какая красавица. Вся в тебя! — подмигиваю дочке генерала и чувствую неимоверное послабление во всем теле.

Сафронова смеется сквозь слезы, носом хлюпает, влага катится по щекам, а в стороне дуэтом перекликаются новорожденные близнецы, проверяя силу легких.

— Дима, отправляй Маринку отдыхать.

Перерезаю пуповины и с полным облегчающим вдохом начинаю финальную часть.

На губах, под маской, расплывается довольная улыбка.

И все-таки детский крик — лучший сигнал успеха в нашей профессии.

То, ради чего мы работаем и живем.

Глава 54

Давид

В 7:15 я максимально красиво и эстетично заканчиваю последние швы. Лампы над столом все еще режут глаза холодным светом.

Передаю Сафронову в руки анестезиологов, снимаю перчатки.

После напряженной ювелирной работы кожа под ними влажная и как будто горит.

Мокрый от пота и усталости покидаю операционный блок.

Дверь с глухим щелчком захлопывается за спиной, и только тогда воздух рывком вырывается из моей груди, расслабляя зажатые диафрагмой нервы.

Коридор встречает меня приглушенным светом и едва слышным жужжанием ламп.

После постоянного писка мониторов эта тишина кажется благоговейной, наполненной смыслом, почти святой.

Вот только длится она недолго…

— Давид Артурович, миленький, как там наша дочь? Как Мариночка?! — едва увидев меня, чета Рогожиных бросается навстречу. — Мы можем увидеть внучек? Мы едва успели взглянуть на них через стекло... такие крошечные, в кювезах....

— Анастасия Викторовна, Петр Павлович, успокойтесь, выдыхайте, все живы и здоровы! — заверяю их с легкой улыбкой на лице. — С вашей дочерью и внучками все прекрасно! Операция прошла успешно. Поздравляю вас с рождением очаровательных девочек, — пожимаю обоим руки. — Марина — большая умница. Все показатели в норме. Состояние стабильное. Все хорошо с ней. До завтра она пробудет в реанимации, и как только придет в себя, ее переведут в палату — тогда сможете навестить.

— Господи, спасибо вам огромное! За ваши золотые руки... — выдыхает Анастасия Викторовна, утирая слезы. — А внучек можно увидеть сегодня?

Перевожу взгляд на растерянного вояку.

Побледневший Рогожин не в силах вымолвить ни слова, только кивает и смотрит на меня с застывшим в горле комом.

— Конечно, — отвечаю мягко. — Я распоряжусь, вас к ним проводят. Малышки сейчас в отделении для недоношенных. Пока побудут там, им нужно немного окрепнуть и подрасти. А теперь, прошу меня извинить, я вынужден откланяться. Берегите себя и будьте здоровы! И еще раз примите мои наилучшие пожелания и поздравления!

— Сынок! — окликает меня Рогожин, как только я срываюсь по коридору к лифтам, собираясь наконец-то принять душ и закончить с бумагами по Сафроновой.

— Давид Артурович, — он снова подходит ко мне, пожимает руку, — спасибо вам огромное! Я хотел бы вас отблагодарить, но такие вещи… сами понимаете, — намекает, что денежную благодарность могут расценить как взятку.

В целом, я не придаю этому большого значения.

Наши клинические услуги дают мне возможность жить без лишних ограничений.

— Не нужно, — слегка качаю головой. — Лучшая благодарность — это искренние слова признательности. Вы их уже выразили.

— Я у вас в долгу, Давид. Если когда-нибудь понадобится моя помощь — в любое время, днем или ночью. Обращайтесь, — говорит он твердо, по-мужски, сдерживая эмоции.

— Спасибо, — коротко киваю. — Всего доброго.

— Пусть вас Господь хранит, — говорит он напоследок, и мы тихо расходимся.

Захожу в лифт, по телефону отдаю распоряжение проводить Рогожиных в отделение для недоношенных, чтобы они увидели внучек. Поднявшись на административный этаж, переступаю порог кабинета и первым делом иду в санузел.

На мне влажное от пота белье. Хирургический костюм липнет к спине. Все тело ломит и гудит от усталости. Ощущение, будто только что вышел из зала после спарринга с грушей.

Сбрасываю обувь, стягиваю мокрую одежду и отправляю в ящик для грязного белья.

Следом шагаю в кабину под горячие струи воды.

Схватив бутылку с гелем для душа, намыливаюсь и лишь потом впускаю в голову Арину.

Думаю о нашей неожиданно жаркой ночи. О ее податливом, соблазнительном теле и о том, с какой неподдельной страстью она отдавалась мне.

Так могла растворяться в мужчине только изглодавшая по сексу женщина. Я вытащил из нее все эмоции на поверхность, обнажил ее всю. Добрался до самой сути. Пусть только попробует пожалеть об этом. Не дам ни ей, ни себе соврать — ночь была охуенной.

Ныряю в воспоминания. Покрытый мыльной пеной член тут же дергается в ладони. Сжимаю его в кулаке и шумно выдыхаю накопленное напряжение. Пах медленно наливается кровью, тяжесть в яйцах становится почти болезненной. Я снова ее хочу. Словно мы с Ариной не трахались всю ночь, а просто болтали.

Блядь, Руднев, умеешь же ты устроить себе квест!

И что теперь?

Как с ней поступишь? Отвезешь девчонку домой и сделаешь вид, что тебе на нее похуй?

Ну и что, что трахнулись? Каждый взял свое. Сбросили напряжение и разбежались. Все честно, по согласию. Разве нет?..

Ага, как бы не так, Давид! Ты же не против повторить!

А она?..

Арина захочет?

Эта правильная, отчаявшаяся девочка, которая может еще взбрыкнуть и показать свой характер, как вчера утром.

У Филатовой разрушенный брак, трехлетний сын и пока еще формально муж. Эмоции схлынут, и девчонка явно поменяет мнение о нашей вчерашней психотерапии. С ней я немного переусердствовал…. поддался слепому искушению. Знал, что могут возникнуть проблемы, и все равно потерял контроль. Такое со мной впервые.

Руднев, ты либо отважный парень, либо совсем дебил. Отымел бывшую пациентку, которая собралась привлечь тебя к суду.

И как теперь вести расследование?

Как выстраивать границы в общении с Ариной и нужны ли они?

Смываю с себя пену, выхожу из душевой, вытираюсь полотенцем. Налитый тяжестью член гудит. Стараюсь не зацикливаться на возбуждении.

Переодевшись в черные джинсы и темно-серую водолазку, опускаюсь в кресло за стол.

Около часа уходит на заполнение медицинской документации о проведенной мной операции: фиксирую