Развод. Гори все огнем - Иден Хол

– Это у тебя сейчас будут неприятности за неповиновение, – рывком пытается взять меня в захват и заломить руку, я вижу, как из кармана куртки выхватывает наручники.

– Какого черта?! – моего шефа Диму один из сержантов тащит за локоть, за ними Ковалев, уверен, что мой сотрудник пытался выгнать их или остановить и сейчас попадет под раздачу. Ему на помощь дергается бармен и официант, Серега направляет камеру на них.

Ну все, сейчас всех замесят.

Я выворачиваюсь из рук опера.

– Все по местам! Продолжаем работу, полиции не препятствуем! Дима, Сергей, вы за главных! – отдаю команду своим людям, а сам резко мечусь к двери в холл, где запасной выход и лестница. Надеюсь, Таня ушла в кабинет.

Я должен блокировать этот проход, чем дольше я их задержу, тем меньше шансов, что они добьются цели. А цель у них явная, добраться до Тани, убрав меня с дороги. Но если это реально липовый визит, задерживаться им невыгодно и еще невыгодней широкая огласка.

Все их бумаги скорей всего липа, потому что никаких доказательств предъявленных преступлений они не смогли бы собрать. Законом здесь и не пахнет!

– Стоять! – звучит громоподобное в спину, но хрен я подчинюсь. Не будет же он стрелять?

Толкаю дверь, врываюсь внутрь, с облегчением отметив, что Тани здесь нет, резко разворачиваюсь и пытаюсь закрыть дверь. В самую последнюю секунду перед тем, как я поворачиваю замок, полотно двери бет меня в корпус, будто кто-то врезался в него плечом. В щель влезает нога в ботинке, и один из сержантов, отталкивает меня.

– Сопротивление сотрудникам полиции! Где заложница? – меня впечатывает спиной в противоположную стену небольшого холла.

– Тихо, тихо! – маневр не удался, очень жаль, но устраивать с ними драку пока не планирую. Это добавит проблем.

– А здесь что? – опер врывается за сержантом. – Сам покажешь помещения или мы вскрывать будем?

– Я не заложница! Никто меня не удерживает! Я нахожусь здесь добровольно, и я в своем уме! – кричит с самого верха лестницы Таня, и все резко оборачиваются на нее. – Сережа, ты записал?

– Еще как! – хорошо, что мой администратор такой проворный парень, потому что за сержантом и опером успел влезть и он и продолжил снимать. Не послушался моей команды, но на этот раз прощаю!

– Все, претензий больше быть не может! Она все подтвердила!

– А это врач-психиатр проверять будет! – рычит Рылов, – Ковалев. Она здесь!

– Таня! Бегом в квартиру и запрись! Они не имеют права ее вскрывать! – предупреждаю я, и Таня, на мгновение сомневается, смотрит на меня, прижатого патрульным к стене. – Сейчас же!

– Таня! – в холл влетает Ковалев, – Таня! – с разбегу поднимается по лестнице, шагая через две ступени. Я вижу, как Таня скрывается из виду, но ее муж очень быстр.

– Эй, ты что тво… – оборачиваюсь на резкий вскрик, успеваю увидеть, как опер выбивает из рук Сережи телефон и бьет его локтем в лицо. Он отшатывается, зажимая нос, а Рылов с силой бросает мобильник об пол.

Стопроцентное подтверждение, что это продажные уроды, которых наверняка нанял Ковалев. Разумом я это понимаю, но тело реагирует раньше, потому что рефлекторно я отталкиваю опера.

– Не трогай его! Парень ни при ч…

И в этот момент мне прилетает кулаком в живот и заставляет согнуться.

– Доигрался, Волков! Нападение на сотрудников при исполнении! – вдвоем хватают меня, разворачивают лицом в стену и врезают в нее со всей силы, заламывают руки до боли.

– Серег, в зал быстро! Не встревай, действуй по инструкции, – шиплю сдавленно, надеясь, что он уйдет и сможет дозвониться до Влада, совладельца ресторана.

– Таня, открой! – слышу сверху грохот и голос, и радуюсь, что хоть она успела скрыться от своего маньяка бывшего.

– Все, пакуй этого в машину, – защелкивает на мне наручники опер и кивает сержанту на второй выход, – Ковалев, у тебя три минуты, а дальше сам разбирайся! – орет Рылов наверх своему «клиенту».

Я оборачиваюсь, пока меня не утащили в незапертую заднюю дверь. На верху лестницы появляется взъерошенный и почему-то согнувшийся пополам Ковалев.

– Мужики, надо ломать… – хрипит, морща покрасневшее лицо.

Глава 27

Таня

– Таня! Бегом в квартиру и запрись! Они не имеют права ее вскрывать! Сейчас же! – командует Руслан голосом, не терпящим возражений.

– Таня! – дверь из зала распахивается и вбегает Костя, – Таня!

Вот теперь мне хочется выполнить команду Руслана буквально. Я срываюсь с места в сторону квартиры по длинному коридору, но с больной ногой это не быстро, я все еще прихрамываю.

Слышу шаги за спиной и по звуку знаю, что это мой муж, до двери всего пара шагов, ключи висят в замке, чтобы удобней было ходить из кабинета в квартиру и обратно. Это этаж для своих, днем ничего не заперто.

Врезаюсь в дверь с разбегу и уже почти дергаю ручку, чтобы открыть ее, но в мое плечо впивается рука и резко разворачивает.

– Танюшка, любовь моя! – Костя хватает меня и вжимает в себя, утыкает лицом в свое плечо, обнимает меня, что кости трещат. – Девочка моя!

– Ты больной, пусти! – мычу в его куртку.

Отрывает от себя совсем чуть-чуть, руки уже на моих скулах, хаотично целует в лицо, будто реально от избытка чувств. А меня едва не передергивает от отвращения.

– Любимая, солнышко мое! Мне так плохо без тебя! Наконец-то я тебя нашел!

– Отстань! – я с трудом пропихиваю руку перед собой и отталкиваю его ладонью в лицо, лишь бы остановить эти мерзкие поцелуи. Невероятно, как быстро такое проявление любви превращается в самую отвратную пытку.

Меня от него просто тошнит!

Костя резко дергает головой и уворачивается от моей руки.

– Мне так плохо без тебя! Ты заставляешь меня страдать, Таня! Но сколько мне еще нужно корчиться от боли без тебя, чтобы ты меня простила?!

– Простила?! – сдавленно поражаюсь, слышу эти слова, и меня затапливает шок. – За то, что ты со мной сделал? Стерилизовал как животное?! – толкаю его изо всех сил в грудь. – За это я могу сделать только одно!

Не знаю, откуда берутся силы, от выброса адреналина или воспламенения внутри меня неконтролируемого гнева, но я размахиваюсь и бью его коленом в пах. С максимальной силой, на которую способна. Хочу, чтобы ему было максимально больно!

И все равно этого будет мало!

Костя, не ожидавший такого удара, сгибается со стоном и неподдельной мукой на лице, неосознанно утыкается в мою грудь головой. Я хватаю его за волосы и отталкиваю от себя, как мерзкое чудовище.