Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

Быть может, я любила его не совсем осознанно для двадцатилетней девушки. Но я делала это как умела.

Помню, как он отстаивал меня перед своим отцом, который жёстко отзывался обо мне и в целом о девушках-моделях. Мы были в его родительском доме, и предполагалось, что я наверху, готовлюсь ко сну. Но я спустилась за стаканом воды, так как привыкла пить её перед сном. Они говорили в кабинете, и Владимир Романович не сдерживался ни в чём. Но Елисей заткнул его фразой, которую я помню до сих пор дословно: «Будь осторожен в своих словах, отец. Ты говоришь о моей будущей жене». Владимир Романович после этого больше ни слова не произнёс. И после, сделав вид, что я ничего не слышала, он был предельно тактичным, даже если придерживался своего мнения на мой счёт, он не подавал вида.

Стёрла слезы, сделала ещё один круг по берегу, чтобы исчезла краснота, и направилась домой.

Первой меня услышала дочь и тут же побежала навстречу.

– Мамочка, ты гуляла? – Аня обвила руками мою талию и запрокинула голову.

– Немного. Мне нужно помыть ноги, солнышко.

Целую её в макушку и тут же направляюсь в ванную на первом этаже.

– А мы с бабулей пекли оладьи, – спешит она за мной, быстро пересказывая всё, чем они занимались. – Я налила тесто на сковородку. Но бабуля сказала, что я могу обжечься и перевернула его сама.

– Надо же. Скоро станешь полноценной хозяйкой на кухне, а?

– Не-а, это оказывается скучно.

– Неужели? – смеюсь, смывая песок со стоп.

– Да. Я ушла рисовать за стол.

– Тогда рисуй, пой, занимайся чем пожелаешь.

– Хорошо. Как дела у твоего друга?

– Какого друга? – быстро поднимаю на неё взгляд.

– Бабушка сказала, что ты встретила друга, и когда ему стало плохо, ты поехала навестить его в больнице.

За спиной дочери появляется бабушка, и я смотрю на неё, покачав головой.

– Твоя бабушка ошиблась. Он не совсем друг.

– Но если бы я увидела, что Арсению стало плохо, – говорит она о своём друге из садика, с которым они будут одноклассниками, – я бы очень переживала.

– Анна, ты уже убрала со стола? – приходит на помощь бабушка.

– Почти, бабуля.

Дочь срывается с места, а мы остаёмся наедине.

– Зачем ты так? – шепчу, потому что не хочу, чтобы дочь что-либо услышала.

– А что? Если Елисей заявится сюда, ты не сможешь уберечь дочь от правды.

– Почему он должен сюда являться? Мы обо всём поговорили. Вряд ли он останется здесь ещё хоть на сутки.

Бабушка скрещивает руки на груди, что делает крайне редко, и смотрит на меня с насмешкой.

– Ты правда в это веришь?

– Боже, хватит уже.

– Ну, тут ничем не могу помочь. Я кое о чём узнала.

– О чём же?

– Все эти твои выводы насчёт группы крови ошибочны.

– Пожалуйста, – бросаю полотенце и падаю спиной на кафельную стену. – Я не могу думать об этом, как ты не понимаешь?

– А как не понимаешь ты, что твой муж может быть отцом твоей дочери? Ты свыклась с мыслью, что всё наоборот. Если результат будет подтверждён, ты просто будешь знать наверняка.

– Бабушка, я люблю своего ребенка. И у неё есть я. Мне жаль, но моя дочь никогда не узнает отцовской любви. Она никогда не будет знать, каково это, когда в доме есть мужчина и он любит её и её маму. Это то, что я не могу позволить ни себе, ни ей… Я не могу.

Прохожу мимо неё и поднимаюсь наверх, чтобы переодеться и выдохнуть. Когда я собираюсь выйти, она заходит ко мне и прикрывает дверь за собой.

– Я настаиваю, потому что люблю вас обеих, Василиса.

– Но это причиняет боль.

– Это в итоге отпустит твою боль. Нужно просто перетерпеть.

Пока я ищу слова, чтобы дать ей понять, чего нам с дочерью действительно не хватает, мой телефон начинает звонить.

– Мама? – смотрю на бабушку озадаченно.

– Ответь, может, случилось что-то.

– Да?

– Ты либо непроходимая дура, либо я в тебе не ошиблась. Немедленно собирай вещи и возвращайся домой.

– Что?

Но она тут же сбрасывает вызов, а на экране тут же всплывает порядка десяти пересланных от неё фотографий.

– О боже, – вздыхаю и разворачиваю телефон к бабушке.

Глава 26

Бабушка листала страницы в интернете и каждый раз вздыхала, что означало очередной комментарий в мою сторону. Но меня не заботила публика, что сейчас обсуждала «многолетний обман», «ложь семьи Ефимовых» и так далее. Меня волновало то, что наша с Анной жизнь теперь была на виду.

В тот день, когда Елисей упал в обморок, зеваки с телефонами засняли меня, даже не подозревая, что открывают самый настоящий ящик Пандоры, выкладывая в сеть видео.

Меня тут же узнали на тех коротких роликах, и сеть взорвалась. Но всё бы ничего, если бы не информация о том, что мы находимся в России. Я не могу знать, что у людей на уме. Я не какая-то там знаменитость, чтобы пускаться по моему следу. Но я боюсь.

У меня дочь. И я уже достаточно пережила, чтобы снова жить, оглядываясь.

– Как же так? – судорожно цепляясь за остатки самообладания, шепчу, смотря в пространство, не имея возможности сосредоточиться хоть на чём-то.

Мне хочется винить Елисея в произошедшем. Но я так устала искать виновных. Мне просто нужна свобода, чтобы нас с дочерью никто не трогал и не беспокоил. Мы шесть лет жили в этом спокойствии. По крайней мере, я хоть и оглядывалась, но жизнь шла вперёд тихонько и размеренно.

– Василиса?! – слышу настойчивый голос бабушки и словно выныриваю из воды.

– Что?

– Спрашиваю, что ты планируешь делать?

– Не знаю. Первой мыслью был побег из страны.

– Ты не можешь этого сделать. Твоя дочь нуждается в нормальной жизни.

– В этом и дело, бабуль. Я не знаю, чего ожидать от того, что происходит в сети. Может, какой-то ненормальный придёт в мой дом и… Или встретит меня на улице…

От сказанных слов у меня перехватывает дыхание и ощутимо кружится голова.

– Тот подонок в прошлом, – бабушка встаёт напротив меня и твёрдо сжимает мои обледенелые ладони. – В ту ночь всё просто совпало, и это вылилось в ужасную трагедию…

– Но откуда я могу быть уверена в этом? А если он следил за мной? А если таких, как он, множество? Как я смогу…

– Это уже истерика, – перебивает меня бабушка.

Она тянет меня за собой в ванную и сама умывает