Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

холодной водой, которая отрезвляет. Затем я пью успокоительное, которое всегда имеется в моей аптечке, и мы садимся за стол на кухне с чашками горячего ромашкового чая.

Молчание длится не очень долго.

– Что хотела Марина? Я не расслышала.

– Мама сказала ехать домой.

– С чего бы? Вы не общались пять лет, и она внезапно зовёт тебя обратно?

– Думаю, она решила, что я вышла из тени собственноручно, но ей не понравился метод.

– И это моя дочь, – бабушка вздыхает, но заканчивает мысль. – Она не отстанет, ты же это знаешь?

– Если честно, я о ней сейчас вообще не думаю. Меня не заботят её желания, – отвечаю честно.

Мы с мамой перестали находить общий язык. А после того как она отказалась признавать моё решение по поводу дочери и исчезла, я не хочу и пытаться искать его.

– Что мне делать? – устав от размышлений, спрашиваю бабушку.

Она улыбается и тянется вперёд, накрыв мои руки своими.

– Не делай ничего.

– Но…

– Что ты можешь сделать, подумай. Переехать и жить до очередного узнавшего тебя на улице человека? Твоя дочь завела друзей, посещает сад, через два года отправится в школу. Здесь отличный климат и атмосфера для воспитания ребенка. Да, ты можешь найти новое место для жизни, а потом снова и снова. Но что будет с ней?

– Знаю, что ты права, но не представляю, что будет дальше.

– Мы никогда не знаем, что будет в будущем. Сейчас нужно успокоиться и подумать обо всём.

– Хорошо.

Мой телефон снова звонит, и имя контакта вызывает недоумение.

– Неужели она думает, что может просто позвонить, и я сделаю всё, как она хочет? – поднимаю гаджет и показываю бабушке экран.

– Потому что она делает это со многими людьми.

Нажав на кнопку ответа, подношу телефон к уху.

– Да, мама?

– Я всё устроила. Вы с мамой и… девочкой зарегистрированы на…

– Что ты сказала? – переспрашиваю, словно ослышалась.

– Я сказала, что организовала вам перелёт. Не частный самолёт, но думаю…

– Не думай вообще ни о чём, господи. Ни обо мне, ни о моей дочери. Как ты смеешь звонить спустя пять лет и говорить со мной так, словно ничего не было.

– А что было? Ты сама выбрала этого ребенка вместо карьеры. Ребёнка, гены которого…

– Просто заткнись.

– Что ты сказала?

– Я сказала, чтобы ты, мама, заткнулась и не говорила о моей дочери таким тоном и пренебрежением.

– Как ты смеешь? Я дала тебе всё.

– Ты дала мне жизнь. За остальное благодарить не стану. Анна – моя дочь. Она моя. Тебя в моей жизни давно нет.

– Тогда вернись, если имеешь такой твёрдый голос, и ответь на вопросы, почему шесть лет водила за нос людей, которые за тебя переживали и презирали бывшего мужа, считая того монстром.

– С твоей подачи. И я никого за нос не водила. Я не давала никаких комментариев, не заливала в сеть ту чушь, что ты посчитала правильной. Мне наплевать на то, что ты натворила.

– Мне не наплевать. Я защищала семью, от которой ты сейчас отказываешься.

– Ты защищала агентство, своё имя и плевала на семью. Не думай, что я тебя не знаю, если давно не твоя модель.

– Ты безнадёжна, господи. До последнего я верила в тебя. Теперь не стану.

– Ты ведь знаешь, как удалить контакт из телефона? Просто сделай это. Прощай, мама.

Сбросив вызов, я смотрю на бабушку, которая, поджав губы, кивает.

– Это правильное решение.

– Тогда почему так грязно в душе?

– Эту грязь заносят в наши души те, кто сам по уши в грязи, девочка моя.

– С кем ты говорила? – раздаётся тонкий голос моей дочери, положа конец разговору, и я тут же отвожу в сторону руку, ожидая, пока она подойдёт, чтобы обнять её.

– Со своей мамой.

– Мм. Она что, плохая? У тебя стало плохое настроение, – Аня запрокидывает голову и ждёт моего ответа.

– Нет, зайка. Она просто не умеет понимать других людей.

– Ясно. А мы пойдём собирать ракушки?

– Я только что думала об этом. Сходи за своим ведёрком и надень кепку.

– Ура! – она тут же высвобождается из-под моей руки и бежит в гардеробную.

– Всё будет хорошо.

– Будет, – киваю, но сама же не знаю, верю ли в это на самом деле.

Глава 27

Время замерло. Словно в ожидании чего-то страшного, а может, хорошего… но учитывая, что для судьбы я словно подопытная, то второй вариант попросту выпадает из этого предположения автоматически. Так что да, я в ожидании очередного испытания.

По сути, что произошло? В мою жизнь стремительно и достаточно бесцеремонно ворвался бывший муж. Ось, которую я удерживала по центру пять лет, накренилась, и теперь баланс был нарушен, а конструкция стала гулять туда-сюда. Вторым нарушителем стала мама. И кто из этих двоих хуже – даже судить сложно. Мама идёт с довеском в виде зевак, которых я действительно боюсь.

Так что мне делать?

Елисей требует тест ДНК, разрушая мой стержень в виде спокойной и нежной любви к дочери, мама ждёт моего возвращения, чтобы окунуть в эпицентр модельного скандала.

Я не хочу делать ни первого, ни второго.

Например, что сделает Елисей, когда узнает правду? Он говорил о цене. Но на самом деле он не имеет понятия, какой она будет. Он ищет прежнюю Василису, которой можно бросить вызов. Прежняя так бы и сделала. Но не я. Я осторожная, разумная. Отмеряю семь, а то и десять раз, прежде чем отрезать.

Так что он планирует? Вернуть меня? Для чего? Я ушла. Заставила его скитаться по стране в поисках бывшей жены. Это было ужасным испытанием для каждого из нас. Но оно не подразумевало счастливого финала. Некоторые трагедии – просто трагедии и имеют закономерный, одинокий конец. Это мой вариант. Мой! Но не его.

Я сломлена. Разрушена, и моё основание – это стабильность и мой ребёнок. Но в мою стабильность не входит мужчина. Я даже с отцом не общаюсь. И да, дело в том, что он занят своими миллионами и прочими вещами, что во много тысяч раз важнее собственной дочери. Но мне это подходит. О мужчинах, которые могут подойти ближе, обнять или поцеловать, не говоря уже о занятиях сексом, – и речи быть не может. Просто не может – и всё.

Так чего же он хочет? Жить со сломленной женщиной и чужим ребёнком? Как долго будет длиться его любовь, пока он не поймёт, что эта жизнь – не то, чего он ждал?

Нет. Я отреклась