Запретный Наследник - Мишель Хёрд

и девятнадцать минут. Вот сколько нам пришлось ждать, пока доктор Фридман не вышел к нам. Его лицо напряжено, и от этого зрелища у меня во рту пересыхает от ужаса. По телу пробегают колючие мурашки. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в горле.

Боже. Пожалуйста.

Сердце пускается вскачь. Отец заглядывает в зал ожидания:

— Доктор пришел.

Я слышу шум, и через мгновение все высыпают в коридор.

Доктор Фридман берет меня за руку, слегка сжимая её, и смотрит на дядю Картера.

— Операция прошла хорошо. Осложнений не было. Мы удалили всё. Мы провели то, что называем супермаксимальной резекцией — это значит, что мы удалили опухоль и захватили ткани вокруг. Думаю, нам удалось убрать всё подчистую. Я ввел Дэнни инъекции и надеюсь, что они поразят те клетки, которые мы могли пропустить. Сейчас она в палате пробуждения. Вы сможете увидеть её в ближайшее время, но два дня мы продержим её в отделении интенсивной терапии. Через двадцать четыре часа я введу препарат Вальтрекс, чтобы убить вирус герпеса и всё, что осталось от опухоли.

— То есть всё прошло действительно хорошо? — спрашивает дядя Картер.

— Гораздо лучше, чем я ожидал. Мы взяли отличный старт.

Я закрываю глаза, впитывая эти фантастические новости. Ноги становятся ватными, и я, сползая по стене, сажусь на корточки, закрыв лицо руками.

О, Боже.

Я судорожно вдыхаю, тело сотрясает дрожь. Чья-то рука ложится мне на плечи — мне не нужно смотреть, чтобы понять, что это Тристан. Я просто заставляю себя дышать, пока к ногам не возвращается сила. Когда я поднимаюсь в полный рост, я поворачиваюсь к Тристану, и мы обнимаемся. Облегчение в воздухе можно потрогать руками — Дэнни только что прошла первый этап.

Моя сильная девочка. Просто продолжай бороться.

Когда я вхожу в отделение интенсивной терапии, у меня наконец-то получается вздохнуть полной грудью: мой взгляд падает на Дэнни. У неё назальные канюли для помощи в дыхании, а её «ёжик» с правой стороны сбрит полностью. В остальном она выглядит гораздо лучше, чем я ожидал — только повязка закрывает место разреза.

Наклонившись, я целую её в лоб, беря за руку.

— Ты умница, малыш.

Когда она медленно кивает, я отстраняюсь и, видя, что её глаза открыты, расплываюсь в широкой улыбке.

— Эй, красавица.

— Эй, — невнятно произносит она.

— Как ты себя чувствуешь?

Когда Дэнни удается улыбнуться, смертельная хватка на моем сердце слабеет.

— Нормально... для человека... которому только что... оперировали мозг.

Доктор Фридман посмеивается, подходя ближе вместе с дядей Картером и тетей Деллой.

— Посмотрите-ка на неё, разговаривает уже через пятнадцать минут после операции. Настоящий боец.

— Еще... бы, — выдыхает она с улыбкой.

Боже, какая же она сильная.

Доктор Фридман ждет, пока дядя Картер и тетя Делла поцелуют Дэнни, а затем берет её за руку.

— Сожми мою ладонь.

Дэнни удается лишь пошевелить пальцами, но доктор Фридман бормочет:

— Хорошо. Очень хорошо. — Он проверяет её вторую руку и ноги, прежде чем улыбнуться. — Ты будешь чувствовать мышечную слабость, это нормально, это пройдет. Как только мы введем Вальтрекс, мы переведем тебя обратно в твою палату.

— Но... всё... прошло нормально? — спрашивает Дэнни, и её голос звучит уже крепче.

— Да, мы всё убрали. Лечение сделает остальное. Это значительно увеличило твои шансы на выживание. Я не могу назвать точное количество лет, но прогноз положительный. Договорились?

Улыбка Дэнни становится шире:

— Спа... сибо.

— Нет, это тебе спасибо, Дэнни. Спасибо за доверие и за твою храбрость.

Я крепче сжимаю её руку, чувствуя дикое желание обнять этого доктора до хруста костей.

— Отдыхай, — говорит доктор Фридман и улыбается мне.

— Спасибо вам огромное, — шепчу я, жалея, что не могу выразить всю свою благодарность словами.

Каждый год или даже каждый месяц, который он может нам дать, значит для меня всё. Может, появится лекарство или новый метод лечения. Время. Нам просто нужно больше времени, и сейчас он нам его подарил.

— Я сейчас вернусь. — Я иду за доктором Фридманом и догоняю его в коридоре. — Доктор!

Он оборачивается и улыбается, видя меня. Я протягиваю ему руку, и он тут же пожимает её.

— Спасибо вам огромное за то, что вы сделали и что еще сделаете. Я не могу передать, как я вам признателен.

На его лице появляется понимающее выражение.

— Я просто делаю то, что сделал бы для любого члена своей семьи. Я потерял отца из-за глиобластомы, так что это моё личное дело.

— Я просто счастлив, что именно вы врач Дэнни.

Он наклоняется и ободряюще хлопает меня по спине:

— Держись, парень. Ладно? Мы надерем раку задницу.

Я невольно усмехаюсь, потому что врачи всегда были для меня просто... врачами. Глядя ему вслед, я чувствую благоговение перед чудом, которое он совершил сегодня, и начинаю видеть его в совершенно новом свете.

Я спешу обратно к Дэнни и снова беру её за руку. Я не могу перестать улыбаться просто от того, что она жива.

Прямо сейчас она здесь. Она всё еще со мной.

И это единственное, что имеет значение.

ГЛАВА 25

ДЭННИ

Если не считать головной боли, путающейся речи и мышечной слабости, я чувствую себя гораздо лучше, чем ожидала.

Меня перевели обратно в мою палату сегодня рано утром, и я однозначно записываю это на счет наших побед. Доктор Фридман сказал, что хочет подождать неделю, прежде чем начинать облучение, просто чтобы я немного окрепла.

Мои родители, дядя Ретт и тетя Джейми ушли за завтраком для всех нас. Кристофер и Тристан тоже только что уехали, чтобы вернуться к работе. На несколько драгоценных минут мы с Райкером остались вдвоем. Я люблю свою семью и друзей, но пытаться справляться со всеми сразу — это слишком тяжело.

Я пытаюсь сжать его руку крепче; он тут же вскидывает взгляд на меня, и на его губах играет улыбка.

— Ты становишься сильнее.

— Да, — шепчу я. Сделав глубокий вдох, я спрашиваю: — Можешь сделать мне одолжение?

— Всё, что угодно. — Он наклоняется ближе, обхватывая второй ладонью мое запястье. Он держит меня так, будто боится, что я исчезну, если он отпустит.

— Поговоришь со всеми? Мне тяжело, когда они приходят целыми толпами.

Райкер кивает.

— По двое за раз?

Я киваю в ответ, уголки губ ползут вверх.