Озма - Кэндис Робинсон

— Почему ты просто не превратишь Волшебника в камень? — Возможно, она могла бы найти способ убедить его сделать именно это.

Тик-Ток подбросил камень вверх, поймал его и сунул в карман.

— О, дорогая, моя магия против него бессильна. Это было частью моей сделки с Момби.

— И что же ты отдал взамен?

Он прислонился затылком к каменному плечу Джека и посмотрел в небо.

— Теперь, когда она мертва, это не имеет значения, не находишь?

Озма не стала настаивать, он всё равно бы не ответил.

— Чего же ты тогда хочешь от меня? Дворец? Деньги?

— Я ведь не знал, есть ли у тебя что-то из этого, когда подошел к вам, верно? — Он оттолкнулся от Джека и сделал шаг к ней, скрестив руки на груди. — Есть пророчество о девушке с серебряными волосами и темными глазами, которая еще не родилась. Она сможет открывать порталы через море. Я заберу её, когда придет время, и ты позволишь мне это сделать. Эта девушка не будет твоей плотью и кровью.

— С чего бы мне позволять тебе похищать какую-то несчастную? — фыркнула она, слишком хорошо зная, что значит быть в ловушке.

— Да? Нет? Или мы закончили.

В его тоне звучала окончательность; она поняла, что больше не сможет задавать вопросы.

Ситуация была скверной. Очень скверной. С одной стороны, Озма жертвовала жизнью невинного существа. С другой — она могла спасти всю страну Оз, согласившись на этот уговор. Образы Ревы и Телии всплыли в её сознании, как и лица немногих других добрых фейри, встреченных на пути. Чтобы спасти их всех, она должна была согласиться. Даже если она не знала, что он сделает с той девушкой или с доступом к порталам.

— Я согласна. — Она поджала губы, не зная, правильно ли поступает. Но это было единственно верное решение в данный момент. Как королеве, ей придется принимать еще много трудных решений.

Тик-Ток взмахнул рукой, и со стороны Джека послышался скрежет, похожий на трение камней. Серый налет на его коже становился всё светлее и светлее, пока плоть снова не стала бледной и мягкой.

Джек зашевелился, из его горла вырвался хриплый звук. Озма бросилась к нему, но Тик-Ток схватил её за руку, разворачивая к себе.

— А теперь, — он ухмыльнулся, — твоя очередь отдыхать, пока я беседую с Джеком.

Сердце Озмы забилось чаще, когда до неё дошел смысл его слов. Она открыла рот, чтобы возразить, но обнаружила, что не может пошевелиться, а краем глаза увидела, как серый оттенок разливается по её коже. Всё вокруг становилось тяжелее и тяжелее, пока она не застыла окончательно.

Глава 22

Джек

Тело Джека медленно избавлялось от каменного оцепенения, но мысли мчались вскачь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, на ребрах останутся синяки, а легкие с трудом втягивали кислород. Он всё видел и слышал, но смотреть на то, как Озма превращается в темный камень, было невыносимее всего. Казалось, его будущее блекнет вместе с её телом. Ему хотелось кричать, плакать, броситься в бой и спасти её. Но он ничего не мог сделать. Суставы еще не слушались, голос застрял в горле.

Тик-Ток повернулся к нему и ухмыльнулся:

— Почти готов, солнышко.

Я уничтожу тебя, самовлюбленный кусок дерьма!

Пальцы Джека дернулись. Затем чувствительность хлынула по рукам. Как только плечи напряглись, подтверждая, что он снова может двигаться, он замахнулся. Кулак с глухим стуком врезался в челюсть Тик-Тока. От удара голову пирата мотнуло в сторону. Джек потер ноющие костяшки пальцев.

— Верни её.

Джек приказал лианам схватить Тик-Тока, но те лишь зашевелились поблизости, не решаясь прикоснуться к нему.

Тик-Ток усмехнулся, потирая лицо. Посмотрев на Джека, он слизнул каплю крови в уголке губ и улыбнулся:

— Сколько в тебе огня. Мне это нравится. А теперь убери свои сорняки. От этого я тоже защищен.

Джек отозвал магию, рванулся вперед и вцепился в рубашку Тик-Тока:

— Сукин сын! Верни Озму!

— Ну-ну, — спокойно произнес тот. — Во-первых, моя мать и впрямь была сукой, так что это не совсем оскорбление. А во-вторых, к тебе применимо то же правило, что и к Озме. Попробуешь ударить меня еще раз — и она останется садовым украшением.

Джек мгновенно разжал руки и отступил. Как бы ему ни хотелось выбить из Тик-Тока всё дерьмо, он не мог так поступить с Озмой. К тому же, боец из меня паршивый. Еще один «бонус» жизни на ферме. Кого он бил раньше? Тыквы? Они никогда не давали сдачи, а этот противник выглядел так, будто дрался со всем, что движется.

— Жаль. — Тик-Ток расправил рубашку. — Она довольно мила. Я мог бы поставить её в углу капитанской каюты, чтобы немного оживить обстановку.

Джек оскалился.

— Успокой свои нервишки. С твоей королевой ничего не случится, если будешь вести себя прилично. — Его красные глаза вспыхнули весельем. — Я один, а вам двоим доверять нельзя. Так проще. Вы не сможете сговариваться у меня за спиной, и мне не придется выбирать, за кем гнаться, если вы разбежитесь в разные стороны.

— Проще для тебя, — огрызнулся Джек. Насколько он знал, Тик-Ток не понимал, как это ужасно — превращаться в камень. Как будто всё тело сводит судорогой, а воздух медленно выдавливается из легких.

Тот пожал плечами:

— Ме-е. Неважно. Пошли.

Джек повернулся, следя за небрежными движениями пирата.

— Мы не можем просто оставить её здесь в таком виде.

— Почему нет? Эти твари не смогут её съесть в таком состоянии. — Он даже не оглянулся. — Не отставай.

Джек беспомощно посмотрел на Озму, чье лицо застыло в выражении шока. Ему хотелось стереть этот страх поцелуем, как он всегда делал, но выражение её лица не изменится, пока она остается камнем.

— Живее, живее! — донесся голос Тик-Тока уже издалека.

— Я люблю тебя, — прошептал он статуе, касаясь прохладных каменных щек. — Я вернусь так быстро, как смогу. Обещаю.

И он бросился вдогонку за этим мерзавцем.

Джек чувствовал, как растет расстояние между ним и Озмой. Это была почти физическая тяжесть, тянущая его назад. Оставлять её под открытым небом, когда вокруг рыщут монстры, казалось неправильным. То, что они не дошли за ними до самого дома Волшебника, не означало, что они не забредут сюда позже.

Она — камень, — напомнил он себе. Этот гад был прав — они не захотят её есть. Не смогут. Но что, если случится что-то другое? Животное или один из этих