Пойманная с поличным - Джена Шоуолтер

видела ее с самого первого дня и не могла не вспомнить, что она не хотела, чтобы я была здесь. «У нее проблемы с восприятием», — сказала тогда Сирена. Какая-то часть меня хотела показать ее настоящее отношение, такое, которое проявляется в пяти пальцах и таком же количестве костяшек.

— Это меня радует. Это меня радует. — она вышла из комнаты, ухмыляясь.

Я хмуро посмотрела на неё, сбитая с толку. Ладно. Не этого я ожидала. «Ты всегда будешь ничтожеством», возможно. Или: «Тебе здесь не место, ты, наркоманка и неудачница».

Я покачала головой, странно счастливая.

— Давай начнем, — сказала я Эмме. Я взяла оружие без детонирующего кристалла, так как нам не разрешалось держать заряженное оружие без присутствия Кадара, а также несколько сюрикенов из стеклянной витрины.

Компьютер зарегистрировал мой идентификационный номер, прежде чем разрешить мне взять в руки хоть одно оружие, и составил список всего, что я взяла. Если какой-либо из этих предметов не будет возвращен или будет использован против кого-то, во всем обвинят меня. Если я попытаюсь выйти из комнаты вместе с ними, сработает сигнализация, и, я была уверена, любой преподаватель, оказавшийся поблизости, схватит меня или застрелит.

— Вставай на своей место, — сказала я Эмме.

Она подошла к открытому окну, выходившему на желеобразные формы и голограммы Чужих. В голограмме мы могли менять расу Иных несколькими щелчками клавиатуры — но только в свободное время. На занятиях Кадар выбирал сам для нас. Эмма сменила голограмму Деленсина на…

— Что это? — спросила я ее, рассматривая блестящее, светло-голубое существо с перепончатыми руками и ногами.

Выражение ее лица стало суровым.

— Это Лиросс.

Я уже слышала это название раньше. Откуда? Я мысленно перебрала свою память, и мои глаза расширились от осознания. Лироссы, раса, живущая под водой. Раса, которая ее изнасиловала.

— Сюрикены или, э-э, оружие?

— Сначала сюрикены. Потом оружие.

Я отложила пистолет в сторону и встала у нее за спиной, потянувшись, чтобы взять ее за запястье.

В тот момент, когда я прикоснулась к ней, она вздрогнула и отдернула руку. Эмма тяжело дышала, глядя на меня, ее лицо побледнело.

— Что ты, черт возьми, делаешь?

— Спокойно, — сказала я, подняв ладони. — Я просто корректирую твою цель.

— Мне не нравится, когда люди стоят у меня за спиной.

Я должна была догадаться.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, Эмма, и тебе просто придется поверить мне на слово, если тебе нужна моя помощь.

Она сглотнула, и прошло несколько минут, прежде чем Эмма, дюйм за дюймом, расслабила плечи. Наконец она повернулась лицом к своей цели.

Я медленно подошла к ней и обняла. Она напряглась, но на этот раз не отстранилась.

— Нужно держать сюрикен осторожно. Вот так. Пальцами здесь, здесь и здесь.

— Что-то не сходится. — Эмма бросила на меня сердитый взгляд. — Я уже держала его так раньше и каждый раз промахивалась мимо цели.

— Просто потерпи. — я приподняла ее руку, слегка согнув локоть. — Поймай цель в поле зрения, затем бросай, вращая запястьем вперед во время броска.

Она кивнула, не отрывая взгляда от голограммы Лиросса. В ее глазах была ненависть. Пока я водила ее рукой взад-вперед, держа кончики пальцев на сгибе запястья, она бросила звезду, и та попала прямо в промежность Лиросса.

Ауч. Я съежилась.

Она рассмеялась, и в ее смехе была радость.

— Я сделала это. У меня действительно получилось!

Я поймала себя на том, что улыбалась.

— Видишь. Все дело в запястье.

— Я хочу сделать это снова. — ее веселье стало мрачным, почти злым. — На этот раз сама.

Стоило ли мне беспокоиться об этом? Я подумала, но протянула ей еще один сюрикен. Она повернулась к Лироссу, прицелилась и бросила. Без моей помощи острый металл пролетел мимо его плеча.

— Черт!

— Твое запястье было напряжено. Попробуй еще раз. Но расслабься, как раньше.

Мы пробыли там больше часа, бросая один сюрикен за другим. Мы даже не добрались до пистолета. Это оказалось тренировкой, и к концу мы вспотели. Эмма бросала так, словно убивала свой самый большой кошмар. Но теперь она попадала чаще, чем промахивалась, так что это того стоило.

Когда мы остановились, чтобы перевести дух, я, наконец, спросила о ее татуировке.

— Почему трезубец? И почему на лице. — большинство девушек нарисовали бы розу или бабочку на спине или лодыжке.

Прошло много времени, прежде чем она ответила.

— Ты слышал историю о Посейдоне? — спросила она. Мы сели друг напротив друга, прислонившись к стене.

— Он бог моря, верно?

Она кивнула.

И вот тогда меня осенило. Посейдон. Под водой. Лиросс.

— В мифе Посейдон наказывает кого-то своим трезубцем. В этом есть невообразимая сила. Для меня трезубец означает месть. Что касается того, почему он у меня на лице… — она приподняла плечи в очередном обманчиво небрежном пожатии. — Мне нравится смотреть на него. Мне нравится напоминание о том, что однажды я отомщу.

Мое сердце болезненно сжалось. Жить с такой ненавист… это была одна из причин, которая привела меня к Онадину. Я надеялась, что она научилась контролировать это чувство прежде, чем оно овладеет ею.

— Я знаю, что с тобой случилось, — тихо сказала я, — и я хочу, чтобы ты знала…

— Ты ни черта не знаешь, — прорычала она, обрывая меня.

— Да, Эмма, знаю. — я взглянула на нее. — Тебя изнасиловали.

Темные грозовые тучи, казалось, окутали ее, и она вскочила на ноги. Наши дружеские отношения были разрушены.

— Откуда ты это знаешь? Кто тебе это сказал?

Я тоже встала.

— Эмма, все в порядке.

— Все в порядке? Ты только что сказала, что все в порядке?

— Да.

Она судорожно втянула в себя воздух.

— Я не сделала ничего плохого. Но тебе нравится, когда говорят о твоем позоре, Феникс? Тебе нравится знать, что люди знают твою самую страшную тайну? — она не дала мне возможности ответить. — Кто еще знает?

— Все… все в нашем классе, — призналась я.

Она рассмеялась, но в ее смехе не было ни капли веселья.

— Ну и команда вы, ребята. Вы должны меня поддерживать, а не унижать. И теперь я узнаю, что вы обсуждали меня за моей спиной. Спасибо вам огромное. — ее подбородок дрожал, когда она развернулась и побежала.

— Эмма, — позвала я, но она не остановилась. Я хотела помочь ей, выразить свое сочувствие и попытаться поднять ей настроение. Хотя она была права. Я терпеть не могла, когда люди обсуждали мое прошлое.

Я провела рукой по лицу. «Так держать, Феникс. Так держать».

Не желая оставаться одна, я направилась на вечеринку. К своему удивлению, по дороге я столкнулась с Райаном. Мы