Пойманная с поличным - Джена Шоуолтер

Моя сила, как я поняла, заключалась в меткости. Чем больше я практиковалась, тем лучше становилась. Я была очень, очень хороша в попадании в то, на чем сосредоточивалась, даже на больших расстояниях. Я могла метать сюрикены лучше, чем кто-либо в моем классе.

Райан научил нас прятать и выбрасывать бритвы из обуви и рукавов рубашек. Каждый день я чувствовала себя немного сильнее. Немного важнее. Немного непобедимее. Думаю, я хотела чувствовать себя так всю свою жизнь, но у меня не получалось, и поэтому я прибегнула к Онадину, чтобы забыть о своих неудачах. А.У.Ч. стал моим новым наркотиком.

Я ухмыльнулась. Более того, раз в неделю мы практиковались во взломе и проникновении. На данный момент мы научились прослушивать телефоны и обходить общую систему безопасности. Разве это не круто?

— Чему ты улыбаешься? — огрызнулась Эллисон.

Я быстро перестала улыбаться. Обычно мы вдвоем проводили время, ворча и оскорбляя друг друга. Сегодняшний день, наш последний день вместе, по-видимому, ничем не отличался от предыдущих.

— Не твое дело, — сказала я.

— Не твое дело, — передразнила она.

Я показала ей средний палец и откинулась на неудобном стуле, который мне достался. Я уставилась в потолок, зная, что за мной наблюдают камеры. Я не знала, где они находились, потому что потолок выглядел обычным. Матовым и серебристым. Неприметным.

— Это отстой, — пробормотала я.

— Я лучше бы съела личинок, чем была бы здесь с тобой.

— Может быть, я поговорю с твоим отцом, чтобы он устроил это для тебя.

— Заговоришь с ним, и я убью тебя. — она сжала кулаки на столе, разделявшем нас. — Однажды мы встретимся на улице и…

— Дай угадаю, — сказала я, прерывая ее речь. — Ты заставишь меня пожалеть, что я вообще родилась на свет. Очень оригинально.

Она не ответила, и я заставила себя отвлечься от нее. Бог знает, я бы предпочла думать о чем угодно, только не о ней… даже о предстоящем экзамене по математике. Математика. Ужас. Я чуть не застонала.

Я узнала, что сдала все свои обычные тесты, кроме математики. Поэтому мне пришлось посещать занятия по математике каждый вечер. Тригонометрия, вот уж не думала. Почему ее до сих пор не признали устаревшей? Как только я ее сдам, то смогу окончить школу. Эта перспектива меня очень радовала. Я, выпускница!

Я написала об этом маме, но не получила ответа. Либо она не написала, либо А.У.Ч. просматривала мою почту (как и обещали). Я надеялась на последнее. Мои сеансы терапии с Энджел день за днем убеждали меня, что мама заботится обо мне, просто она не знала, как справиться с мыслью о том, что может потерять меня, как потеряла моего отца.

Я знаю, что думала об этом раньше, но однажды я действительно заставлю ее гордиться мной. Извинюсь за все плохое, что когда-либо сделала ей. Оплачу ее счета и позволю ей уйти на пенсию, расслабиться и наслаждаться жизнью. По крайней мере, это была моя мечта. Никто не говорил мне, сколько зарабатывают агенты А.У.Ч. Но даже если я буду зарабатывать гроши, каждый цент уйдет ей.

Плохой дочери больше нет. Нет, это не про меня. Мной теперь можно гордиться.

Я имею в виду, что каждую среду я сидела на своих скучных занятиях по инопланетной политике и не била кулаком по стене и не позволяла себе заснуть, хотя иногда мне хотелось спать больше всего на свете, потому что я все еще не приспособилась к своему новому расписанию. Вот это дисциплина!

В самом деле, кому было дело до правящих классов других миров? Не мне.

Я бы предпочла быть на уроках по инопланетным допросам по четвергам. Вот это был урок, который гарантированно держал девушку в напряжении по ночам. На нем мы учились точно, что говорить и делать, чтобы получить нужные ответы. Сначала через непринужденные вопросы мы должны были выяснить, чего хочет субъект или чего он боится, а затем использовать эту информацию в своих интересах. Мы должны были поддерживать зрительный контакт. Должны были лгать. Мы также должны были пытать, если это необходимо, чтобы получить желаемое.

Мысль об этом заставила меня содрогнуться, это было сочетание ужаса и предвкушения. Обеспечение безопасности этой планеты было одновременно волнующим и пугающим.

— О чем ты сейчас думаешь? — спросила Эллисон.

— О пытках, — честно ответила я.

Одна из ее бровей выгнулась.

— Моих?

Я пожала плечами.

— Возможно.

— Об этом мне никогда не придётся беспокоиться. Тебя рано или поздно выгонят из лагеря. Тебя и твою подружку-Терана.

— У нее есть имя, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Да. Чужая.

Я сжала колени, чтобы не дать ей пощечину.

— Она лучший человек, чем ты. — за последние две недели мы с Киттен очень сблизились. Она, без сомнения, была моей лучшей подругой.

Её не волновало, что я употребляла наркотики. Она была умна, остроумна и всегда прикрывала меня. В школе у меня были друзья, но они бы сдали меня, чтобы спасти себя — и часто так и делали. Мне также нравилось, что Киттен была без ума от Брэдли, как я от Райана. Не то чтобы кто-то из нас когда-либо признался в этом. Ну, не вслух.

Каждую ночь я слышала повтор «ужасных» вещей, которые Брэдли говорил Киттен при их последней встрече.

— Почему бы тебе не найти кого-нибудь другого? — вчера я наконец-то спросила ее.

— Потому что, — был ее упрямый ответ. — И кто сказал, что он мне нужен?

Я закатила глаза.

— Если он тебе не нужен, скажи ему об этом. Может, он оставит тебя в покое и найдет кого-нибудь другого.

Из ее горла вырвалось низкое шипение.

— Он просто вкусно пахнет, ладно? Но я никогда не делюсь, а он из тех, кто любит разбрасываться.

В отличие от нас, Кара и Эрик не скрывали своих чувств. Во время вечеринок они всегда прятались в уголке, разговаривали, смеялись и прикасались друг к другу. Я вздохнула, немного завидуя.

— Что теперь? — спросила Эллисон.

— Почему ты хочешь это знать?

— Лучше слушать твой голос, чем молчать. Немного, — мрачно добавила она.

— А твой — нет, — ответила я. Боже, мне хотелось ее встряхнуть. Она была такой самодовольной, такой высокомерной. И я все еще злилась из-за ее презрения к Киттен.

Эллисон сердито на меня посмотрела.

— Послушай. Давай прекратим нести чушь и поговорим о настоящей проблеме. Тебе нравится мой брат. Я вижу, как ты на него смотришь, и меня от