Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

прикосновения. Невероятная близость Романа Михайловича будто освободила во мне что-то тайное. Казалось, память безумно влюблённой в него Анны одномоментно проснулась во мне с огромной силой. Или же это я сама так на него реагирую?

Боже, я ничего не понимаю!

Сцепила зубы до хруста, сжала кулаки, но это не помогало. Зажмурила глаза, чтобы не видеть его, но я так остро чувствовала его дыхание, ритм сердца, напряжение мышц рядом с собой, что дошло до банального головокружения. Это пьяняще ощущение сильного мужского тела рядом. Это чувство, когда хочется прикоснуться к оголенной коже и ощутить её тепло…

Я совсем с ума сошла? Сейчас наброшусь еще, не дай Бог…

Роман Михайлович дышал поверхностно и сдержанно. Ему тоже было трудно, и он мелко подрагивал. Но, конечно же, не от того, что был близок ко мне, а от напряжения. Ведь кто-то прямо сейчас орудовал в лаборатории доктора Уварова.

Стоп. А почему мы прячемся? — осознание обухом стукнуло меня по голове. Роман Михайлович имеет огромную власть в этом медицинском комплексе. С чего вдруг ему, будто застигнутому врасплох любовнику, засовывать себя в шкаф??? Да еще и со мной впридачу…

Я подняла голову и попыталась посмотреть ему в глаза. Он заметил движение краем глаза, и наши взгляды встретились.

— Что происходит? — прошептала я беззвучно одними губами.

Он отрицательно мотнул головой, не желая объяснять. После этого стал подавать мне знаки, один из которых я чётко разобрала: стоять и не двигаться.

Я замерла, вжалась в заднюю стенку шкафа и почти перестала дышать.

Роман Михайлович осторожно, совершенно беззвучно начал разворачиваться ко мне спиной. Очевидно, чтобы взглянуть в щёлочку между дверцами.

Да, это было непросто. В таком замкнутом пространстве он показался огромным и неуклюжим. Его плечо скользнуло по моей щеке, ткань его сюртука на мгновение коснулась кожи. Я даже ощутила холод металла его пуговиц, и сердце моё сбилось с ритма.

Правда, развернуться ему всё-таки удалось. Не знаю, как он это сделал, но не раздалось ни единого лишнего звука.

Доктор припал к двери и замер. Мне отчаянно хотелось узнать, что он видит, но я набралась терпения.

Наконец, послышался звон разбитого стекла. Я вздрогнула. После этого раздался топот ног и звук захлопнувшейся двери.

Роман Михайлович мгновенно выдохнул, распахнул дверцы и буквально выпал из шкафа.

Боже, как здесь было душно! Кажется, я вся вспотела. Поспешила выйти вслед за ним, с упоением вдыхая прохладный воздух коридора. Правда, свежим он не был.

Оглядевшись, я поняла: некоторые лекарства были разбиты, и от них поднимался резкий, удушливый запах.

— Что происходит? — я повернулась к Роману Михайловичу. — Почему мы прятались?

Роман Михайлович не ответил. Несколько мгновений он задумчиво смотрел перед собой, потом развернулся и строго сказал:

— Анна, вы ничего не видели и не слышали. Вас тут вообще не было! Забирайте свои лекарства и идите. Забудьте обо всём, что происходило. Я сам решу все вопросы. Вам понятно?

Изнутри поднималось упрямство, желание добиться ответов. Но я покорно кивнула. Не выуживать же из него правду силой. Он не воспринимает меня всерьёз, поэтому рассказывать ничего не станет.

Ну ладно, у меня своих проблем по горло. Я с неудовольствием кивнула, схватила сумку и поспешила к выходу. Не оборачиваясь, вышла из лаборатории и зашагала по коридору прочь, чувствуя, как до сих пор всё внутри подрагивает от волнения, от того шквала чувств, которые обрушились на меня в шкафу.

Боже, я на него всё-таки реагирую. Как такое возможно? Неужели мне хоть что-то может нравиться в этом напыщенном индюке?

Но как бы я ни хорохорилась, должна была признать: к Роману Михайловичу я как минимум неравнодушна. А уж что именно чувствую — разбираться буду позже…

* * *

Роман Михайлович ещё несколько мгновений оторопело смотрел перед собой, даже когда Анна ушла. Он сразу словно сдулся и присел на стул, чувствуя полное изнеможение. Что это было вообще?

С одной стороны, он добыл некоторые важные сведения. Увидел лицо человека, который действительно ворует в его больнице. Помощник Степана Павловича, небезызвестного племянника княгини. Значит, этот тип снова взялся за своё? Всё мутит, мутит воду, всё ему не сидится на своём месте…

Чего он добивается, посылая помощника грабить лабораторию доктора Уварова? Правда, вор толком ничего не взял. Его спугнула собственная неуклюжесть. Разбил несколько флаконов и позорно сбежал. Надо будет исследовать этот вопрос. Но Степан Павлович — человек хитрый и скрытный. Откровенничать он точно не станет. Придётся идти другими путями.

Однако сильнее всего взволновала Романа Михайловича не эта история, а совсем другое — его безумная, невероятная реакция на близость Анны.

В первые мгновения, как только он услышал шум открываемой двери, сработали инстинкты. Он засунул девушку в шкаф, залез следом и замер. Прямо нутром чувствовал, что сейчас откроется какая-то важная тайна. И не ошибся. Но близость Анны так сильно его захватила, что у него начали путаться мысли.

Прижимаясь к ней, он ощущал каждый изгиб её тела. Ему даже не нужно было проводить по этому телу пальцами, чтобы понимать: вот это — соблазнительные полушария груди, вот это — её бедро. Бурная мужская фантазия тут же нарисовала картины этого бедра и всего остального без прослойки одежды.

Романа Михайловича бросило в жар. Несносная девчонка! Что она вытворяет? Если бы она тогда не залезла к нему в постель, если бы не начала свою охоту, он бы не думал о ней так много.

Почему? Почему он продолжает реагировать на неё, как на сладкое искушение?

Да, она, конечно, красотка. Даже скромная одежда и строгая причёска не лишают её особого очарования. Возможно, если бы она вела себя глупо, как раньше, никакого влечения не возникло бы. Но она показала себя с другой стороны, буквально гением в юбке. И это подкупало куда сильнее привлекательной внешности.

Но ведь он не дурак, чтобы вестись на всё это! Нет, нет, она не может ему нравиться. Дело в обстановке. Дело просто в гормонах, в инстинктах. Ему очень хотелось в это верить…

Была бы на её месте любая другая, более-менее симпатичная девушка — реакция была бы той же. Роман Михайлович яростно внушал самому себе эту мысль, пытаясь убедить себя. Но стоило ему представить рядом в шкафу любую из медсестёр своего отделения, внутри ничего не ёкало.

— Нет, всё, хватит об этом думать, — пробормотал он.

Не хватало ещё допустить мысль, чтобы завести с ней роман! Молодой человек тряхнул головой и попытался вытеснить Анну из мыслей. Сейчас нужно думать