Любимый злодей. После - Д. С. Одесса

Черт побери, возьми себя в руки, Нурия. Сегодня будет худший день в моей жизни, тут не над чем смеяться.

Я следую за Делтоном по коридору к лестнице. И чертыхаюсь при каждом шаге на адски высоких каблуках и в невероятно пышном платье. У меня талия, как у балерины, и юбка, как у королевы. Волосы заколоты в соответствующую стилю высокую прическу, а плотная красная фата из тюля закрывает обзор.

Делтон то и дело оборачивается ко мне с ледяным выражением лица, которое в мгновение ока сменяется весельем.

– Никогда раньше не видел, чтобы невеста так ругалась и так неуклюже передвигалась.

– Не смешно. Сам попробуй походить в горе тюля и кружева.

– Эта красная гора, – он крутит указательным пальцем, – по-моему, просто нелепа.

– О, большое спасибо, идиот. Думаешь, мне нравится это платье? Очевидно же, что я не сама его выбрала.

Это сделал Гавриил, который велел Делтону присылать ему фотографии во время примерки.

– Ну, по крайней мере, мне будет весело весь день за тобой наблюдать. Пойдем.

Он подходит ко мне и долго смотрит, как я неловко преодолеваю первые ступеньки. А потом без спроса подхватывает меня на руки.

– Тебе жить надоело? Поставь меня обратно. – Я извиваюсь в его руках, чувствуя правую под моими голыми лопатками, а другую – прямо на попе.

– Срань господня, кажется, мне это не по зубам. Теперь я тоже не вижу, куда иду. Что за адское платье.

– Я же говорила. – Мой телохранитель, пошатываясь, неуверенно шагает в сторону, к стене. – Пожалуйста, не урони меня.

– Тогда твой будущий муж пустит мне пулю в голову. Поверь, это последнее, чего я хочу.

– О’кей, тогда поставь меня на пол.

– Чтобы ты кувырком полетела с этой лестницы? Забудь об этом.

И вдруг, как будто покачивания несколько секунд назад были лишь показухой, Делтон элегантно спускается по лестнице со мной на руках, а я крепко цепляюсь за его шею. Его запах не поддается описанию, он такой мужественный, что вызывает зависимость.

Когда мы добираемся до первого этажа, там нас уже ожидают еще четыре охранника. Они открывают передо мной входную дверь. Расстеленная за ней красная ковровая дорожка ведет прямо к длинному лимузину. Понятия не имею, где меня ждет Гавриил. Наверное, у алтаря.

Со вчерашнего дня я ни разу его не видела.

Делтон в черной рубашке и классических брюках несет меня к сверкающему лимузину с дурацкой композицией из красных роз на капоте. Все во мне противится необходимости переступать порог в салон лимузина с черными кожаными сиденьями. Но когда я оглядываюсь через плечо и вижу мускулистых и вооруженных охранников в тактических наушниках и солнцезащитных очках, становится ясно, что сбежать невозможно.

Я забираюсь в машину под пристальными взглядами телохранителей, которые негромко переговариваются между собой.

– Гавриилу потребуется время, чтобы снять с нее это платье в первую брачную ночь, – замечает один из них.

– Держу пари, у него не хватит терпения, и он разрежет его прямо на ней, чтобы быстрее добраться до тела, – оскаливается другой.

Я не могу нахамить им в ответ, так как обеими руками с помощью Делтона затаскиваю тяжелое и громоздкое платье в машину. Как только мне удается усесться, Делтон занимает место напротив меня.

Я напряженно дую на надоедливую вуаль.

Делтон наливает себе воды, а я отказываюсь от предложенного стакана. Нет, никогда больше не буду пить из бутылки или кружки рядом с Гавриилом или его людьми.

– Нет так нет. Твое здоровье! – Делтон отпивает из стакана, и машина трогается с места.

– Куда мы едем?

– В церковь Святого Антония – католический храм, где более трехсот гостей ждут не дождутся увидеть твою чертыхающуюся особу.

На его изогнутых губах появляется лукавая ухмылка, после чего парень снова отпивает из своего стакана и смотрит на меня из-под густых ресниц. Для мужчины у него чертовски темные и длинные ресницы, а еще этот расчетливый взгляд, которым можно убивать людей.

Я фыркаю:

– Рада, что хоть кому-то весело.

Погрузившись в размышления, я поглаживаю ногти со свежим маникюром, на которые наклеены серебристые стразы. Пока что Гавриил не выполнил свою угрозу и не удалил знак «Дюката» с моей груди. Тот самый, который вырезал на мне Демон. Вопреки всему, единственное, о чем я могу сейчас думать, – это Демон. Мои мысли постоянно возвращаются к нему.

Из-за того, что грудь приподнята и зажата так плотно, как у порнозвезды, метку не видно. Возможно, именно этого и добивался Гавриил. Похвастаться перед всеми моим пышным бюстом, чтобы его люди завидовали, и спрятать символ «Дюката», чтобы не опозориться.

С каждой оставленной позади минутой меня мутит все сильнее. Я чувствую себя все несчастнее, все хуже. Пальцы начинают дрожать, дыхание становится прерывистым. В сидячем положении ободки корсажа вонзаются в ребра. Уже от одного этого мне тяжело дышать, однако от мысли, что у меня нет выхода, дыхание перехватывает окончательно.

Я очень надеюсь, что люди Демона в безопасности, что с Кирой все в порядке, что Демон не слишком сильно меня ненавидит.

– Ты всю ночь стоял на посту у моей двери? – обращаюсь я к Делтону, который небрежно закинул левую лодыжку на правое колено и обхватил его одной рукой, а другой тем временем проверяет сообщения на мобильном телефоне.

Охранник тут же вскидывает на меня глаза.

– За исключением тех моментов, когда нужно было отойти в туалет – да. А что?

– Кто-нибудь заходил в мою комнату, пока я спала?

Он медленно поднимает голову, с прищуром смотрит на меня и не торопится с ответом.

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

Вечно эти «почему». Если я что и не люблю, так это встречные вопросы.

– Ты кого-то ждала?

Я сразу качаю головой и хмыкаю:

– Нет, никого я не ждала.

И это, конечно же, ложь. Потому что да, черт возьми! Да, я надеялась, что ко мне придет Демон.

– В любом случае это было бы глупо. Мне пришлось бы доложить об этом Гавриилу, – напоминает он с натянутой улыбкой, прежде чем опять переключить внимание на свой телефон.

Я слабо киваю и смотрю мимо него сквозь затемненные окна на улицу. Вижу, как мы едем по аллее вдоль ряда отдельно стоящих домов, вижу мать, толкающую перед собой коляску, играющих детей, велосипедиста… Все это моменты из жизни нормальных, беззаботных людей, которые поворачивают головы или машут руками шикарному лимузину.

– Пришлось бы, да, – шепчу я, когда через минуту автомобиль выезжает на ухабистую дорогу.

Хрустит гравий, и мы вдруг останавливаемся перед большой белой церковью с двумя башенками. Обернувшись, замечаю на парковке