Без тебя: Любовь вопреки - Яна Марс

— Мне жаль тебя, — прошептала Аня. — Правда жаль. Но я не могу тебя спасти. Ты должна пройти это сама.

Она закрыла папку, убрала в сейф. Потом открыла ежедневник, посмотрела на расписание. Встречи, переговоры, планерки. Жизнь продолжалась. И ей нужно было жить дальше.

С этой яростью внутри. С этой пустотой. С этим знанием.

Она взяла телефон, набрала Свету.

— Света, свяжись с логистическим парком — уточни дату следующей встречи.

— Хорошо, Анна Викторовна. У вас все в порядке?

— Да, — ответила Аня ровно. — Все отлично.

Она положила трубку и посмотрела в окно.

За стеклом сияло солнце. А внутри у Ани навсегда поселилась зима.

Глава 32

Июнь 2025 года. Москва.

Лев открыл глаза и первое, что почувствовал — тепло. То самое, разлитое по всему телу, от которого хотелось не просыпаться, а лежать вечность, вдыхая запах ее волос на подушке.

Он улыбнулся, еще не до конца проснувшись, и потянулся рукой вправо — туда, где должна была быть она.

Пустота.

Лев сел рывком, сердце пропустило удар. Простыня на ее стороне была холодной. Подушка — пустой. Только легкая вмятина напоминала о том, что несколько часов назад здесь лежала женщина, которая за одну ночь перевернула всю его жизнь.

— Вероника? — позвал он хрипло.

Тишина. Только шум города за окном — равнодушный, чужой, бесконечный.

Он спустил ноги с кровати, провел рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. И тут увидел записку.

“Прости.”

Лев смотрел на неё и не понимал. Не хотел понимать. Смотрел долго, очень долго, будто надеялся, что буквы сложатся в другие. Что это шутка. Что она сейчас вернется.

Он встал, прошелся по номеру, заглянул в ванную — пусто. В коридор — пусто. Открыл дверь, выглянул — длинный, безлюдный коридор с мягким ковром и приглушенным светом. Ни души.

Вернулся в комнату, сел на кровать, взял записку в руки. Провел пальцем по словам, по следам от ручки, продавившей бумагу. Она писала быстро. Плакала? Жалела?

— Почему? — переспросил он вслух. Голос был чужим, хриплым, будто не своим.

Он сжал листок в кулаке, потом разжал, разгладил на колене. Снова прочитал. Снова не поверил.

Внутри разрасталась пустота. Знакомая, выматывающая, всепоглощающая. Та самая, с которой он жил все эти годы. Только сейчас она была в сто раз хуже. Потому что тогда он хотя бы мог злиться, мог ненавидеть, мог обвинять. А сейчас... сейчас ему было некого винить, кроме себя.

Он сам ее отпустил. Сам дал ей уйти. Сам не проснулся, не удержал, не сказал главного.

— Идиот, — прошептал Лев. — Какой же я идиот.

Он сидел на кровати в трусах и майке, сжимая в руке клочок бумаги, и чувствовал, как мир рушится. Во второй раз. И теперь уже окончательно.

___

Он не помнил, сколько просидел так. Может, минуту. Может, час. В какой-то момент зазвонил телефон — рабочий, настойчивый, требующий внимания. Лев посмотрел на экран, увидел имя помощника и сбросил. Потом выключил звук.

Не мог. Не сейчас.

Он встал, прошел в душ, встал под ледяную воду, надеясь, что это отрезвит. Не отрезвило. Вытерся, оделся, собрал вещи — все на автомате, не думая, не чувствуя. Тело двигалось, а внутри была только пустота.

В машине он завел двигатель и долго сидел, глядя перед собой. Потом достал телефон, открыл ее номер. Долго смотрел на имя: "Вероника". Палец завис над кнопкой вызова.

— Что я ей скажу? — спросил он себя. — "Вернись"? А она вернется? А нужно ли ей возвращаться?

Он убрал телефон. Не сейчас. Не так. Сначала надо понять, что делать. Сначала надо пережить этот день.

___

День тянулся бесконечно. Лев приехал в офис, провел несколько встреч, подписал бумаги, ответил на письма. Со стороны он был собран, профессионален, решителен. Никто не заметил, что внутри у него зияет черная дыра.

Но стоило ему остаться одному — в лифте, в машине, в кабинете за закрытой дверью, — как пустота возвращалась. Заполняла грудь, сжимала горло, мешала дышать.

Он думал о ней. О том, как она улыбалась в ресторане. Как дрожала в его руках в лифте. Как шептала его имя ночью. Как смотрела на него перед тем, как уснуть — с такой нежностью, такой доверчивостью, такой надеждой.

И как ушла. Не попрощавшись. Не объяснив. Просто оставила записку и исчезла.

— Почему, Вероника? — спросил он в пустоту.

Ответа не было. Только стук собственного сердца, которое, кажется, тоже хотело выключиться.

___

Вечером Лев вернулся в квартиру. Огромную, роскошную, стерильно чистую. В ней никогда не было уюта — только функциональность и статус. Сейчас она казалась ему клеткой.

Он прошел на кухню, налил виски. Сделал глоток, поморщился. Не помогало. Тогда он просто сидел в темноте, глядя на огни города, и думал.

Думал о том, как двадцать лет назад он потерял ее в первый раз. Как тогда он злился, ненавидел, обвинял. Как убедил себя, что это не любовь, а просто наваждение, просто страсть, просто ошибка молодости.

Он заставил себя в это поверить. Потому что так было легче. Потому что иначе жить было невозможно.

И сейчас, глядя на эту пустоту внутри, он понял: это была любовь. Самая настоящая. Та, которая остается с тобой навсегда, даже когда ты пытаешься ее убить.

— Какой же я был идиот, — прошептал он в темноту. — Какой же идиот.

Он взял телефон, открыл список контактов. Пролистал до буквы "Т".

Сын, который не нуждался в нем. Который смотрел на него холодно и отстраненно, как на чужого человека.

Лев нажал вызов.

Один гудок. Два. Три. Четыре.

— Да? — голос Тиграна в трубке звучал удивленно. Он никогда не звонил просто так.

— Тигран, — Лев замялся, не зная, что сказать. — Привет.

— Привет, — пауза. — Что-то случилось?

— Нет. Да. Не знаю. — Лев усмехнулся собственной нелепости. — Просто... захотел поговорить.

Тишина. Тигран явно не знал, как на это реагировать.

— Ты пьян? — спросил он наконец.

— Нет. Только собирался. Но решил сначала позвонить тебе.

— Странно, — честно сказал Тигран. — Ты никогда не звонишь просто так.

— Знаю, — Лев провел рукой по лицу. — Знаю. Просто... сегодня был тяжелый день. И я подумал... в общем, я подумал, что мы давно не общались. Как ты вообще?

— Нормально, — голос Тиграна чуть смягчился. — Работаю. Проект новый запускаем.

— Ты молодец, — сказал Лев. — Я горжусь тобой. Я редко это говорю, но это так.

Пауза. Долгая, тяжелая.

— Спасибо, — ответил Тигран. Голос дрогнул, но тут же