Без права на чувства - Ольга Сахалинская

В голове стучит: «Только бы не пошёл за мной… Я не вынесу его присутствия, голоса, лживых оправданий». Мне не хочется ни говорить, ни слушать, ни видеть. Лишь бы убежать, спрятаться, забыть.

Мирон не идёт за мной. Он так и остаётся стоять на месте, будто прикованный, провожая меня тяжёлым, жгучим, беспомощным взглядом. Чувствую его спиной. И, несмотря на всё, что он совершил, эта беспомощность пронзает моё сердце острой, невыносимой болью.

Глава 38. Мирон

Тишина в комнате давит на барабанные перепонки, превращаясь в гул, от которого некуда деться. Стены, ещё недавно видевшие нашу с Ариной первую совместную и единственную счастливую ночь, словно сжимаются вокруг меня. В голове всплывают обрывки воспоминаний: её смех, запрокинутая голова, лёгкие укусы за плечо — безудержная страсть и наивная доверчивость, с которой засыпала у меня на груди. Ностальгия обжигает изнутри хуже раскалённого железа. Резко вскакиваю с кровати, будто меня ударило током. Комната кажется тесной, воздух — спёртым и тяжёлым.

— Идиот! — кричу я на своё отражение в зеркале. — Полный идиот! Зачем я это сделал? Зачем ввязался в этот чёртов спор?!

Кулак обрушивается на зеркальную гладь, разлетаясь острыми осколками по полу. Боль в руке немного отрезвляет. Смотрю на кровь, стекающую по пальцам, и хрипло бормочу: «Ну, вот чего ты добился, Градов! Молодец!»

Мысли мечутся в голове, как дикие звери в клетке. Почему Артём и Влад поступили так подло? Зачем было выставлять меня полным дерьмом перед Ариной? Зависть? Может, они всегда завидовали моему положению в обществе, деньгам отца, успеху у девушек. Но ведь мы были друзьями! Или я всё придумал? Может, никакой дружбы и не было? Только игра в поддавки. А сейчас, когда я оступился, они решили меня добить. Предали.

Телефон разрывается от звонков. Однокурсники, знакомые, какие-то левые типы, жаждущие хайпануть на чужом горе. Игнорирую все вызовы. Мне плевать на университет, учёбу, на всё, кроме одного — как вернуть Арину. Но она добавила меня в чёрный список, избегает меня.

Уже несколько дней, как я прогуливаю универ. Заперся в квартире и топлю тоску в алкоголе, прокручиваю в голове нашу случайную встречу, этот идиотский спор, поцелуи. И каждый раз прихожу к одному и тому же выводу: я корень всех бед. Сам всё разрушил. Если бы сразу признался ей в споре… Но я струсил. Боялся её реакции, думал, что она не сможет поверить в мои искренние чувства. А теперь — всё кончено.

Баскетбольная площадка — мой единственный приют, где ярость обретает форму. Иссушающая жажда выплеска заставляет меня гонять мяч до полного изнеможения, вколачивая его в корзину с остервенением, словно стремясь раскрошить её в пыль. Здесь забываешь обо всём, кроме бега, толчков и бросков. Но тщетно: злоба и гнетущая тоска лишь крепче вгрызаются в душу.

— Градов! Ты с ума сошёл, что ли?! — слышу оглушительный свисток и хриплый рык Сергея Леонидовича, останавливающего игру. Он подбегает ко мне, красный от злости, тычет пальцем в грудь. — Что за фигню ты творишь, а? Это баскетбол, а не регби! Ты всю команду покалечишь!

— Да всё нормально! — огрызаюсь, с силой вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Внутри всё клокочет.

— Нормально?! — тренер буквально плюётся от ярости. — Да ты нам всю игру портишь! Ты хоть понимаешь, что творишь? Или у тебя в башке только свои проблемки?

— А что мне ещё делать, а?! — срываюсь, теряя последние остатки контроля. — Улыбаться и радоваться жизни, что ли?!

— А вот это уже твоё личное дело! — он снова тычет мне в грудь, заставляя отшатнуться. — Но если ты не возьмёшь себя в руки, я выкину тебя из команды к чёртовой матери! И никакие твои богатенькие связи и папочкины деньги тебе не помогут! Понял? Даю тебе два дня передышки, чтобы пришёл в себя. Свободен!

Я ничего не говорю. Разворачиваюсь и отправляюсь в раздевалку, слыша за спиной тягостное молчание товарищей по команде.

Разъярённый, срываю с себя форму и бросаю её на пол. Со всего маху врезаю кулаком в шкафчик, тут же ощутив острую боль. Опять кровь.

Ледяные струи душа должны были остудить мой пыл, смыть пот и злость. Но они лишь обострили чувство пустоты. Я стою, упёршись ладонями в кафель, и вода течёт по моей спине, создавая ощущение ливня. Чувство абсолютной обречённости сдавило мне горло. Всё, к чему я прикасаюсь, рушится. Дружба. Любовь. Теперь и спорт…

Выйдя из душа, вдруг вспоминаю мать. Она всегда находила слова поддержки, успокаивала. Не был у неё на могиле уже несколько месяцев. Нужно срочно это исправить.

Кладбище встречает тишиной и умиротворением. Долго стою у надгробья, глядя на фотографию улыбающейся женщины. Внутри нарастает ком ненависти к себе самому.

— Мам… Я всё испортил, — шепчу, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Я полюбил её, мам. По-настоящему полюбил. Арина… Она такая… особенная. Но я идиот, я всё разрушил. Сам. Предал, унизил. И теперь она ненавидит меня.

Рассказываю ей про этот дурацкий спор, про ту ужасную вечеринку, про драку с друзьями, про боль и отчаяние, которые меня терзают. Говорю долго, искренне, иногда срываясь на крик. И вдруг в душе, которая минуту назад казалась невыносимо тяжёлой, неожиданно становится пусто и светло. Боль не спешит уходить, но она перестаёт быть всепоглощающей. У меня появляется точка опоры.

В машине, по дороге домой, я принимаю твёрдое решение. Я верну Арину. Верну её доверие. Не знаю как. Не представляю, какими усилиями. Но я не сдамся. Выработаю тактику, продумаю каждый шаг.

Легко не будет. Я это прекрасно понимаю. Она не простит меня быстро. Её гордость и обида — стена, которую мне предстоит разрушать по кирпичику.

Первым делом, не выходя из машины, оформляю доставку. Каждый день ей будут привозить букет её любимых пионов и коробку самых разнообразных фруктов в шоколаде. Никаких записок, никаких слов. Пусть просто знает, что я помню о ней. Что я постоянно думаю о ней.

Также в моих планах помочь возобновить проект Арины. Но для этого нужно сначала дождаться возвращения отца. У меня есть определённые претензии к нему.

Глава 39. Арина

С недавних пор моё утро начинается одинаково: курьер, огромный букет без подписи и щемящее чувство в груди. Пионы всех сортов и расцветок. Тот, кто их шлёт, наверное, решил освоить весь цветочный каталог или просто завалить меня знаками внимания, о которых я не прошу.

Вместе с цветами доставляют фрукты